Бывший. Нам с тобой (не) по пути!

Глава 15. Лера

Его взгляд, тяжёлый и неумолимый, скользнул мимо моего плеча в глубину салона “Жука”. Туда, откуда выглядывала Алиса.

Внутри меня всё оборвалось и застыло. Каждая секунда его молчаливого изучения растягивалась в вечность. В голове, как ураган, пронеслись обрывки ужасных мыслей:

“Он узнал. Конечно, узнал! Эти её глаза, совсем как у него, только озорные. Что, если он в суд подаст на признание отцовства? У него же деньги, связи. Он мне никогда не простит, что скрыла от него беременность. Никогда! А потом станет мстить… И заберёт её у меня! – грудь сдавило так, что стало трудно дышать.

Меня трясло, но я должна была что-то сделать, чтобы отвлечь его и разорвать этот его опасный взгляд.

– Игорь… У меня есть страховка, – проблеяла я чересчур высоко и сдавленно. – Давай… те… я дам данные и мы всё оформим?

Он медленно, словно нехотя, перевёл взгляд на меня.

И я ужаснулась.

В бездонном океане его глаз бушевал шторм. Они потемнели и стали совсем чужими.

Не было в них ни капли ностальгии по прошлому, ни тёплой памяти, которую я, дура, вопреки здравому смыслу, всё ещё надеялась увидеть.

– От Олега. Значит. Родила, – процедил тихо, чеканя каждое слово. – А от меня, значит, “не получалось”...

От его слов я покачнулась, как от пощёчины.

Он не спрашивал. Он обвинял. Грязно и оскорбительно.

В горле встал ком, и я не нашлась что ответить. Только стиснула зубы, чувствуя, как от обиды и несправедливости горят щёки.

Игорь тем временем окинул брезгливым взглядом помятый капот моего “Жука”, конфетти на лобовом стекле и сплюнул презрительно в сугроб, грубо засовывая руки в карманы дорогого пальто.

– Неужели успешный адвокат в благодарность за дочь не мог тебе нормальную тачку подогнать? – спросил с ледяной насмешкой. – Хотя… Олежек всегда скупой был.

“Мне всё равно, что думаешь о нас с Олегом”, – намеревалась в отместку заявить ему, но язык не поворачивался.

На самом деле, мне было совсем не всё равно, раз от его слов, как от ударов плетью всё во мне жгло и ныло.

Было невыносимо больно!

И при этом трясло от бешенства.

Он сейчас выступал судьёй. Весь в пальто, да?!

А как же Светлана? Это же с ней он меня предал, разбив мне сердце.

Так зачем сейчас бросает мне в лицо эти грязные обвинения?

– С тобой… я на минике ездила! – заявила ему с вызовом, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Так что, нечего тут оценивать мою машину! Виновата? – нырнула в салон и вытащила из бардачка документы. – Вот! Заполняй европротокол.

– Страховку свою можешь себе на память оставить, – скривился он, отворачиваясь к своей изувеченной машине. – Её покрытия на ремонт и близко не хватит. Так что готовь своего… прошаренного спонсора раскошеливаться по полной. Я вышлю счёт.

Он развернулся и размашисто пошёл к своему “Порше” не оглядываясь. Я сверлила взглядом его спину, прямую и неприступную, как стена, и не могла пошевелиться от горькой, щемящей боли.

Как он мог?! Как мог смотреть на свою дочь и ничего не почувствовать? Каким же толстокожим нужно быть…

Смотрела и тайно надеялась, что он споткнётся и обернётся…

Мне сейчас больше всего на свете хотелось увидеть в нём, хоть издали, невзначай, того Игоря, которого я любила без памяти.

Но он сел в машину и захлопнул дверь. А затем опустил стекло.

Сердце ёкнуло от бессмысленной надежды.

– Сдай назад. Освободи проезд, – бросил коротко, без эмоций, и стекло поехало вверх, отрезая его от меня.

Всё. Больше ничего. Я глупо кивнула пустому месту и села за руль. Руки дрожали так, что я с трудом вставила ключ в замок зажигания.

– Мам, ты плачешь? – тихо спросила Алиса.

– Нет, солнышко. Просто… очень расстроилась из-за машины, – соврала я, быстро смахивая предательскую влагу с щеки. – Всё хорошо. Сейчас припаркуемся и пойдём в наш домик.

Яна всё это время непривычно молчала, что для неё было красноречивее любых слов. Кажется, она догадалась, в чью машину меня угораздило въехать.

Где-то впереди, под моим авто, что-то натужно скрипело.

“Бедный мой, преданный Жучок, прости…” – мысленно покаялась я, словно он и вправду меня слышал. Но я привыкла разговаривать с ним, как с другом. А теперь бедолаге предстоял ремонт.

Ох-хо-хой!

Говорил же мне Олег Каско оформить…

Теперь, раз виновата, за ремонт Жука придётся платить само́й.

“Не жили богато, нефиг и начинать”, – чертыхнулась я на свои мечты заработать на проекте. А ведь его ещё не приняли…”

“Господи, хоть бы в комиссии адекватное начальство сидело”, – взмолилась я, вытаскивая вещи из багажника и поглядывая на шикарный внедорожник Игоря, с уродливой вмятиной на кузове.

Он, пока я пятилась, успел виртуозно, с первого раза выровнять машину параллельно моей. Затем вытащил из салона дорогую кожаную сумку и, даже не взглянув в нашу сторону, направился к главному корпусу, растворяясь в золотистом свете панорамных окон.

Нам же пришлось повозиться. Доставать чемоданы, рюкзаки Алисы и Тимофея, сумку с продуктами, которую собрала Яна.

Дети, притихшие после происшествия, послушно топтались рядом.

Наконец, распределили ношу, и Яна с чемоданом и детьми пошла вперёд. Я же, навьюченная, тащилась следом. Но давил на меня не вес багажа, а гнетущая тяжесть упавших с неба долгов и злополучная встреча с бывшим мужем.

Подойдя к зданию, я машинально подняла глаза. Главный корпус “Лесной симфонии”, трёхэтажный, из стекла и кедра, сиял, как гигантский новогодний фонарь. И на одном из балконов второго этажа, в рамке из морозного узора выделялась одинокая мужская фигура.

Он курил. Резкими, жадными затяжками, выпуская в холодный воздух струйки дыма, которые тут же разрывал ветер. Мне мимолётного взгляда было достаточно, что узнать Игоря. Но раньше он не курил…

Я тут же опустила глаза, словно меня поймали с поличным.

Сердце бешено заколотилось.