Бывший. Наш последний шанс.

Глава 9

Алан

– Алан, прекрати! Я опоздаю на работу! – хохочет и смеется в моих объятьях.

– М, – провожу небритым подбородком по ее ключицам. – А что, начальник ругаться будет?

– О да! – выгибается, подставляет любимые места.

Веду, чуть прижимаясь, щетиной по плечу, по плавному изгибу груди… Она это обожает.

– Он у меня, знаешь, какой строгий?

– Да? – ловлю губами ее мочку уха, прикусываю, шумно выдыхаю.

Нет, теперь точно никуда не отпущу…

– А какой он у тебя еще?

– М-м-м… – ее коленки уже сжимают меня, ее руки обвивают мою шею. – Он умный, красивый, сильный, добрый…

Каждую ее фразу я сопровождаю движением бедрами…

– Теперь понятно, почему ты так спешишь на работу, – отпускаю остроту, но ей совсем не смешно.

Она шумно хватает ртом воздух, впивается губами в мои губы, путается пальцами в моих волосах, царапает мои плечи.

Да, моя девочка! Моя! Сладкая, любимая, ненаглядная! Да!

Финал наступает быстро! Растягивать удовольствие нет времени.

Наши тела содрогаются, прижатые друг к другу.

Мы сейчас настолько одно целое, что я чувствую биение ее сердца, пульсацию ее крови, я дышу ее дыханием, я живу ею…

– Теперь точно опоздаю! – она выскальзывает из-под меня и несется в душ. – Мне же зал готовить к совету директоров!

– Не нервничай! – я еще в кровати, валяюсь со счастливой улыбкой. – Без меня не начнут. Хочешь, я тоже опоздаю?

– Тебе смешно!

Она выскакивает из ванной с зубной щеткой во рту. В самом деле смеюсь, встаю с постели, тоже иду в душ…

– Ну хочешь я тебя уволю? – произношу снисходительно.

– Нифига б себе! – возмущается она неразборчиво. – Полгода назад ты просил меня остаться.

– Я просил тебя остаться со мной, – целую ее плечо. – Там ничего не было про работу!

Морщится, смеется, отворачивается…

Выплевывает зубную пасту, быстро умывается.

– Так, ладно, накрашусь в метро.

– Не надо метро, – останавливаю ее, – поедем вместе.

– Ты с ума сошел? – округляет глаза.

– Я? Нет! Мыслю здраво, как никогда, – выкручиваю ручки душа. – Свари кофе, пожалуйста.

Полгода…

Мы с ней вместе полгода.

Сладких, мучительных, умопомрачительных…

И с каждым днем влюбляюсь в эту девочку все сильнее.

В каждую клеточку ее тела, в каждый ее вздох, в каждое движение ее ресниц…

Я знаю, какого цвета ее глаза, когда она злится или когда устала. Я знаю, как пролегает тоненькая морщинка у нее на лице, когда она смеется или кричит от удовольствия…

Я знаю о ней все…

И мне мало.

Она мне нужна навсегда. Целиком и полностью.

Она должна быть моей.

Почти угрозами усаживаю ее в свой автомобиль. Несмотря на ее протесты, доезжаю непосредственно до стоянки.

В офис заходим вместе.

Охрана на парковке усиленно делает вид, что ничего не замечает, сотрудники в коридоре действительно не видят ничего экстраординарного.

Она всегда рядом со мной.

Незаменима в работе. И не только в работе.

Могут возникнуть вопросы у кое-кого из директоров, но мне на это совершенно плевать.

Когда-то, когда мы с Камилой поняли, что наш брак превратился в фарс, мы договорились, что будем жить так. В договорных отношениях. Создавать видимость. До тех пор, пока кому-то из нас не захочется из этого договора выйти.

Мы с Кам играли в эту игру много лет, но никогда ни одна моя пассия не вызывала во мне желания что-то изменить.

А сейчас хочу.

Я собираюсь просить у Камилы развод.

В Лондон мы, конечно, вместе больше не летали.

Да я и сам стал появляться там значительно реже.

Зачем, если о том, чтобы создавать видимость семьи речи уже не идет?

Я приказал адвокатам готовить бумаги. Кам должна сохранить свой уровень жизни. Это не обсуждается.

И в ближайший визит я собираюсь с ней поговорить.

Уверен, будет истерика. Но потом поймет. Она поймет. Ну и то, что на ее счету останется достаточно много – подсластит горькую пилюлю.

Алесе об этом говорить пока не хочу. Хотя утаивать наши отношения я уже перестал.

Она достойна того, чтобы ее не прятать.

Она достойна того, чтобы быть женой, а не любовницей.

Совет директоров начинается через двадцать минут.

Программа давно подготовлена, и листать ее еще раз совершенно нет желания.

Встаю, подхожу к большому панорамному окну.

На город опустилась зима.

Рабочий день уже давно начат, но небо только-только светает. Люди кутаются в свои теплые одежды, прячут носы в воротники.

Не холодно, но зябкий промозглый ветер делает погоду очень неприятной.

Перевожу взгляд с тротуара на торговый центр напротив. На большом мультимедийном экране крутят ролик детского магазина. Очаровательный малыш в шапочке с ушками.

Морщусь.

Надо будет сказать об этом Алесе.

Почему-то мне кажется, что она воспримет легче, чем Кам, новость о моем бесплодии.

Я не могу иметь детей.

Черт.

До сих пор это сложно произносить.

Когда мы узнали об этом с Камилой – это стало настоящей трагедией.

Она рыдала над каждой проходящей мимо беременной, над каждой коляской с младенцем, изводила меня истериками, что ей теперь нет смысла жить и… И когда я пытался к ней прикоснуться, тоже начинала реветь, приговаривая, что это теперь бессмысленно, потому что у нас все равно не появятся дети…

Я был рядом.

Я очень старался загладить свою вину.

Таких, как Камила, чуть ли не с рождения готовят к тому, что для женщины самое важное – продолжить род.

Получается, я лишил ее смысла жизни. Смысла всего ее существования.

Я не мог быть ей мужем и отцом ее детям.

Но я старался быть ей опорой, другом… Это длилось, наверное, пару лет или около того…

Но когда Кам вынырнула из депрессии, восстановить супружеские отношения мы не смогли.