Бывший. (не) возвращайся в моё сердце

Глава 1

Когда-то я любила его больше жизни. А потом потеряла всё: семью, будущее и веру в людей.

Восемь лет я собирала себя по кусочкам, чтобы построить новую жизнь. И вот он вернулся, чтобы снести её до основания, и утверждает, что у него есть на это причины.

Говорят, настоящая любовь способна пережить всё. Осталось только понять: выдержит ли она предательство и ненависть?

В тексте есть:

#бывшие

#развод и измена

#встреча через время

#от ненависти до любви

#властный герой

#сильная героиня

#сильные эмоции

--------------------------------------------------------------

Глава 1. Возвращение балканского ветра

Есть мужчины, которых невозможно забыть, даже если очень хочется.

Мне казалось, за восемь лет я наконец научилась жить без Стефана Радича.

А потом в мою машину врезался черный внедорожник. Тогда я еще не знала, что спустя несколько секунд из покорёженной машины выйдет мой бывший муж.

Восемь лет — приличный срок. За это время я открыла агентство, закрыла ипотеку и научилась спать одна на кровати шириной два метра. Иногда мне кажется, что я справляюсь слишком хорошо. Строишь себе жизнь по чертежу, доводишь до идеала каждую деталь, а потом стоишь внутри и слушаешь, до чего в ней гулко.

Впрочем, сегодняшний день удался.

Лера роняет коробку с макетами прямо у лифта.

— Яна Сергеевна, я сейчас всё соберу.

Она стоит на коленях среди распечаток, и у нее дрожат ресницы. Двадцать три года, первый крупный проект, ночь без сна. Знакомая история.

Я опускаюсь рядом на корточки — в юбке-карандаше зрелище так себе — и складываю листы по порядку.

— Выдохни. И покажи мне охряный вариант.

Она протягивает лист. Я смотрю.

— Его и покажем первым. Остальные положим для приличия.

Лера смотрит на меня так, будто я разрешила ей жить дальше. Она успокаивается. Это единственный управленческий фокус, который работает всегда: дать человеку доказательство его состоятельности ровно за минуту до того, как оно понадобится.

В десять в переговорной сидят шестеро из «Северного дома»: сеть отелей, четырнадцать регионов, бюджет с достойным количеством нулей. Их директор по маркетингу разглядывает охру.

— Слишком смело. Но черт с вами, Корсакова. Берем охру.

Подписываем.

В час дня Лера визжит в коридоре, за что получает выговор и премию — именно в таком порядке. В два курьер привозит букет от клиента: белый, размером с куст сирени, с открыткой «Спасибо». Ставлю его на ресепшен. Дома показывать некому, а здесь хоть люди порадуются.

К пяти появляется Матвей — ноутбук под мышкой, два стакана из кофейни на первом этаже.

— Американо. Без сахара, — он ставит стакан на угол моего стола. — Я отстоял очередь из четырех человек. Считай это подвигом.

— Считаю. Могу выдать грамоту.

— Выдай лучше пропуск в новый офис на постоянной основе. — Он разворачивает экран. — Сеть развел, шлюз поднял, доступы настроил. Осталось решить, кто получит права администратора.

— Ты, конечно.

— А я готовился уговаривать. У меня было три аргумента в мою пользу.

— Прибереги до корпоратива.

Он улыбается и смотрит на меня неотрывно. Матвей вообще слишком часто на меня смотрит. Пять лет назад я вытащила его из истории, где ему светил срок за чужую глупость, и с тех пор он всегда рядом.

— Кстати, — говорит он, закрывая ноутбук, — шестой этаж в нашем новом здании арендует подрядчик. «Радич Инвест», строительство.

Я давлюсь кофе, но тут же беру себя в руки. Фамилия распространенная. В Белграде их, наверное, по три на улицу. А тот Радич давно уехал и возвращаться не собирается.

— Понятно, — говорю я.

Перед выходом я стою у зеркала в кабинете и застегиваю пальто. Под воротником — тонкая цепочка. На ней кольцо, которое я сняла с пальца восемь лет назад, но оставила. Логика такая: пока оно висит здесь, я помню размер собственной глупости и цену, которую за нее заплатили. Каждое утро я застегиваю цепочку. Каждый вечер собираюсь ее выбросить.

Прячу кольцо под свитер и выключаю свет.

Садовое стоит.

Восемь вечера, ноябрь, асфальт блестит от мокрого снега, и вся Москва одновременно решила поехать домой. Я двигаюсь метрами. Впереди — цепочка красных огней до самого горизонта, позади — то же самое в зеркале.

Звонит телефон. На экране «Мама».

— Яночка, ты за рулем? Тогда я коротко.

Мама говорит коротко минут двенадцать. Про соседку Валю, у которой протек потолок, про давление, про то, что в четверг она едет к тете Гале и вернется в воскресенье. Я слушаю и вставляю «угу» в нужных местах.

— Ты ела?

— Мам.

— Я же просто спрашиваю.

Мама у меня одна. В смысле — она единственный человек, который звонит мне без повода. Отец ушел, когда мне было девять. Друзья по прошлой жизни остались в прошлой жизни: их отсортировали в тот год очень аккуратно, и я до сих пор помню, кто перестал отвечать первым.

— У меня хорошая новость, — говорю. — Мы подписали «Северный дом».

— Это большой?

— Большой.

— Умница моя, — говорит мама, и в трубке слышно, как она улыбается. — Ты приезжай как-нибудь. Я борщ сварю.