Бывший. Остаться в прошлом

Глава 6. Алексей

Я стоял в лифте, сжимая кулаки.

Собрание всё ещё не отпускало — подчинённые, как варёные креветки, клевали носами, пока я толкал речь о дисциплине. Маргарита особенно — заснула прямо под моим взглядом!

Вероника успокаивающе положила руку на моё плечо.

— Лёша, успокойся, они просто нервничали, — сказала она мягко, — новый босс — это всегда стресс. Работники боятся увольнения.

Голос у неё ласковый, но глаза, холодные, как лёд, выдавали равнодушие.

Буркнул что-то невнятное, глядя, как цифры этажей ползут вверх. Мы ехали на двадцатый, в ресторан «Фьюжн», с его дорогущими суши и пафосными коктейлями.

Вдруг телефон Вероники завибрировал.

— Это мой догситтер, что-то случилось с Лулу! — нахмурилась она, принимая вызов.

Из динамика раздался визг и собачий лай:

— Вероника Андреевна, Лулу сломала лапку! Прыгнула с дивана за мячиком! Я вызвала ветеринара!

Вероника побледнела, её глаза расширились.

Лифт остановился на двадцатом, двери открылись, но она уже рвалась обратно.

— Прости, Алексей, Лулу, чихуашка мне дороже всего. Обедай без меня! — бросила она, шагнув обратно в лифт.

Двери закрылись, унося её вниз.

Я стоял перед входом в «Фьюжн», злость накатывала волной. Сначала подчинённые, теперь Вероника с её шавкой.

Обедать одному в этом стеклянном аквариуме? Нет уж. Закажу еду в кабинет.

Развернулся, спустился в офис. Лариса Викторовна посмотрела на меня странно, будто я явился в халате и в тапочках, но промолчала.

Прошёл мимо, толкнул дверь кабинета — и замер.

За моим столом стояла Рита. Маргарита, как я её теперь называл, чтобы не срываться в прошлое.

Она раскладывала ручки, степлеры, бумагу, движения быстрые и точные.

Кровь прилила к лицу. Зачем она здесь? Шпионит? Или Сергей, этот мерзкий бабник, её подослал?

Рявкнул:

— Что вы здесь делаете? Шпионите?

Она вздрогнула и выпрямилась. Её глаза, те, что когда-то искрились смехом, смотрели прямо на меня.

— Нет, Алексей Владимирович, я не шпионю, — ответила она спокойно. — Лариса Дмитриевна велела укомплектовать ваш кабинет канцелярией. Я подобрала всё по списку.

— Дай мне список!

Маргарита молча дала мне напечатанный листок.

Бумага А4, ручки, степлер, скрепки — всё, что я просил.

Приказал:

— Остро заточенные карандаши добавьте! И сегрегаторы разных цветов.

Взгляд упал на вычурный письменный набор на столе — малахитовые часы с золотым ободком и ручка. Вероятно, подарок Сергею от какого-то клиента. Китч, как из дешёвого сериала.

— Это старьё выбросите в мусорку, — сказал я, кивнув на набор. — И добавил, указывая на стены, где висели картины в деревянных рамках: безвкусные берёзки в снегу, будто это не кабинет директора, а сельпо: — Снимите эти картины заодно.

Маргарита убрала отвратительный малахитовый набор в коробку и спросила:

— Какого размера заказывать фото?

Смешался. Откуда я знаю, какого размера должно быть фото? Видел фото Джобса в кабинете своего берлинского начальника, часто сидел напротив него, вот и запомнил.

— Среднего размера, сами решите, Маргарита. Будьте креативнее! Вместо берёзок повесьте современные постеры. Абстрактные.

Она кивнула.

— Хорошо, я выберу постеры на свой вкус.

Смотрел на неё, и что-то кольнуло в груди.

Рита изменилась. Повзрослела, похорошела. Грудь налитая, фигура округлилась, но не расплылась — та же лёгкость движений, что тогда, на субботнике, где мы встретились.

Но почему она так устала? Молодая женщина, а глаза, как после марафона. Какие у неё беды? Что-то грызло её. Интересно, что?

Пять лет назад всё было иначе.

Отец устроил субботник в парке — пиар для компании, типа мы зелёные и за природу.

Я, двадцатипятилетний и безбашенный, таскал мешки с землёй, сажал деревья, проклинал лопату. Сергей, зять, Наташкин муж, тоже участвовал. Он метил в топы и суетился вовсю, щёлкал фотки для соцсетей, флиртовал с волонтёрками.

Рита пришла с эко-группой, в джинсах, в высоких жёлтых перчатках и смешной косыночке на кудрявой голове. Девчонка из шестидесятых!

Она звонко смеялась, когда я уронил саженец. Мы вместе копали яму для клумбы, успевали болтать о фильмах, она дразнила меня «городским принцем». Вечером я подвёз её домой, Рита жила далеко, за городом, в небольшом симпатичном домике. И началось — прогулки, кофе, поцелуи под дождём. Она была лёгкой, смешливой, с искрой в глазах. И совсем не испорченной. Я был у неё первым мужчиной и гордился этим, как будто это моя заслуга.

Но вскоре всё рухнуло.

Отец стал болеть и решил уйти на покой. Однако он выбрал не меня, своего сына, а Сергея — Наташкиного мужа. Он, дескать, старше, семейный и надёжный.

— Лёша, ты молод, ветер ещё в голове, — сказал отец.

А Сергей ухмыльнулся, как кот, объевшийся сметаны.

Обида душила, но решение отца я не оспаривал. Его компания — ему решать.

А потом я увидел Риту с этим уродом. На вечеринке в загородном клубе, в саду, под фонарями. Рита пришла со мной, но куда-то пропала. отправился её искать и наткнулся на парочку под деревом. Они страстно обнимались. С вечеринки я уехал и резко оборвал встречи с Ритой.

Позже Сергей признался:

— Рита со мной встречалась, Лёха, не злись. Я теперь директор, а ты нет, вот Рита и переметнулась. Все они продажные! Забей!

Я поверил ему. Обида на отца, предательство Риты — всё смешалось. Взбесился и уехал в Берлин, в партнёрскую фирму, на стажировку, чтобы доказать отцу, что я лучше. Там вырос, набрался опыта, но рана осталась.

Теперь она стояла передо мной, раскладывая ручки.

Прошлое болело, как старый шрам. Почему она так устала? Что с ней было? Какие беды грызут её? Понятно, что с Сергеем ничего не выгорело, но Рита была весёлой хорошенькой девчонкой. Неужели другого не нашла?

Смотрел на неё — и видел ту же Риту, только повзрослевшую, с той же искрой, пусть приглушённой.