Бывший. Остаться в прошлом

Глава 8. Рита

Утро выдалось тяжёлым — мама встала рано, жаловалась на неудобный диван и шум за окном. Потребовала завтрак и кофе. Обязательно сваренный в турке! Пришлось жарить ей омлет. А турки у меня не было, лишь старенькая рожковая кофеварка.

Хорошо, что Маша, довольная новыми колготками, вела себя спокойно, и рвалась в садик. А как же, надо ведь покрасоваться перед девочками.

Мысли унеслись далеко в прошлое.

Пять лет назад я долго страдала по Алексею, скучала и ждала звонка. Он уехал, не сказав слова, и я осталась одна, с разбитым сердцем.

Училась тогда в колледже управления и сервиса на секретаря-референта со знанием английского языка. Языки мне всегда давались — английский знала на продвинутый уровень, немецкий неплохо. Мечтала работать в офисе, переводить письма, быть полезной.

Но после отъезда Леши всё пошло наперекосяк.

Забросила учёбу, пропускала занятия, днями сидела в в своей комнате, глядя в потолок. Однажды на семинаре по деловой переписке на английском мне стало плохо — закружилась голова, потемнело в глазах, и я рухнула прямо у доски.

Сокурсники заголосили, окружили меня, кто-то тормошил, кто-то кричал: «Воды дайте скорее!»

Анжелика, самая красивая девчонка группы, высокомерная, как модель с подиума, небрежно фыркнула:

— Да всё в порядке с Риткой. Беременная она. Вчера в столовке взяла сосиску и убежала в туалет тошнить. Короче, залетела Ритка. Прощай, учёба!

Её слова резанули, но я не ответила — сил не было. Скорая приехала быстро, меня увезли в больницу. Там подтвердили: беременность, шесть недель.

Я даже не подумала об аборте. Как это — лишить жизни маленького, ни в чём неповинного ребенка? Никогда не сделаю это!

Решила, что Алексею надо сказать. Он должен знать о ребёнке, и, если честно, я надеялась на помощь. Но его телефон молчал.

Зять его, Сергей, противно скалясь, сказал:

— Лёха в Берлин укатил, а компанию и тебя мне оставил. Так что ты теперь моя, Риточка-Маргариточка.

Отшатнулась от этого клоуна и поняла: помощи ждать неоткуда. Придётся выбираться самой.

Можно было попросить помощи у Сергея, но от одной мысли о нём тошнило.

Вспомнила, как он приставал ко мне на той вечеринке в загородном клубе. Я отбивалась, как могла, а он лез, ухмыляясь, как кот, объевшийся сметаны. Алексей тогда увидел нас, но не разглядел, что я вырывалась. Поверил сплетням Сергея и уехал.

Снова терпеть приставания? Нет уж.

И я не стала искать Алексея и просить помощи у Сергея.

А мама вообще отстранилась, выставила меня из дома с одним чемоданом.

— Я хочу жить спокойно на старости лет. Писк, визг и пелёнки мне не нужны. Я растила тебя одна, муж всё время в разъездах. Вот и вырастила на свою голову. Делай аборт, Рита, не порти себе жизнь.

Мама позабыла, что папа регулярно переводил ей крупную сумму денег. У нее даже домработница была. А мама занималась только ребенком, то есть мной. Но я разочаровала ее, не стала отличницей. Училась не очень хорошо, перебивалась с тройки на четверку. Лишь по английскому была пятерка.

Ушла из дома, и жизнь закрутилась в бешеном темпе.

Академический отпуск, бессонные ночи в бабушкиной комнате в коммуналке, где пахло старыми книгами. Перешла на заочку, тянула учёбу, как могла, зубрила английские фразы между кормлениями. Помощи не было ни от кого. Подрабатывала фрилансом, но это так ненадёжно. Сегодня есть работа, а завтра — соси, Рита, лапу.

Вздохнула чуть свободней, когда удалось устроить Машу в ясли.

Продала бабушкину комнату, взяла ипотеку на маленькую квартирку для нас с Машей.

По специальности на работу не брали — без опыта, с ребёнком, кому я нужна? Английский и немецкий пылились в голове, как старые учебники.

Но я справилась. Одна.

Юлька, моя подруга, единственная, кто не отвернулся, помогла устроиться в фирму “ТрансЛогистик Групп”, где я стала незаменимым работником. По иронии судьбы, директором в компании был Сергей Викторович, да, тот самый, из-за которого уехал Лёша. Но он то ли остепенился, то ли не хотел палиться на работе, приставал уже реже, и мы сработались.

Автобус трясся, а я думала: сказать ли Алексею про дочь? Маша растёт, ей нужен отец. Я не имею права лишать её этого.

Но как сказать? Он босс, я клерк, и между нами пропасть и пять лет боли, недомолвок, его бегство в Берлин.

Вчера в кабинете он смотрел на меня, как на чужую, но в глазах мелькнуло что-то тёплое, старое.

Он винит меня за Сергея, думает, я предала его. А я винила его за то, что уехал, не поговорив.

Но Маша — его дочь. Он должен знать? Или не должен?

Что, если он отвергнет её, как мама отвергла меня? Или решит, что я вру, чтобы вытянуть деньги? Он теперь начальник, холодный, как лед, с Вероникой под боком. Вероника, эта змея в красном платье, смотрит на меня, как на мусор. Скажет, что я лезу к боссу ради карьеры.

Но Маша... Она смеётся, как он когда-то, и глаза у неё — его. Я не могу лишить её отца.

А если он захочет забрать её? Он богат, влиятелен, а я — никто, с ипотекой и пустым кошельком до аванса. Суды, адвокаты — мне не потянуть.

Но держать всё в тайне — это честно? Маша спрашивает про отца, рисует какого-то абстрактного папу в пальто с большими пуговицами. Она ждёт, что папа вернётся, как в сказке. Я вру ей, что папа работает далеко, на Южном полюсе. Океан покрыт льдом, и корабль не может забрать папу домой. И связи тоже нет.

Нелепая ложь, но что делать? Маша подрастает, и поймёт, что я лгала ей.

Алексей изменился, стал жёстче, но вчера, когда он сказал: «Нам надо поговорить», в его голосе было что-то живое. Может, жалеет, что бросил меня? Или я себя обманываю?

Маша — его дочь. Я должна попробовать. Ради неё.

Так задумалась, что проехала свою остановку. Следующая была далеко, чёрт! Протиснулась через толпу, вышла, побежала назад, налетая на прохожих.

Влетела в офис, запыхавшись, и вдруг вспомнила: вчера забыла заказать в фотоателье фото Стива Джобса! И где искать эти современные постеры? В интернете? В типографии?