Бывший. Остаться в прошлом

Глава 12. Алексей

Вернулся со встречи раньше и, сопровождаемый странным взглядом Ларисы Дмитриевны, зашёл в свой кабинет и замер, как вкопанный.

Рита карабкалась на старую стремянку, пыхтя, тянулась к стене, чтобы повесить фото Джобса. Юбка задралась, обнажив стройные ноги, а стремянка шаталась, будто вот-вот рухнет. Зрелище завораживало, но сердце ёкнуло: она же разобьётся! Конструкция опасно накренилась, я рванул вперёд и поймал Риту в последний момент.

Она зажмурилась, будто ждала конца, и не спешила открывать глаза. А я держал её — ту самую Риту, которую когда-то носил на руках, смеясь, как легко подхватить такую пушинку.

Теперь она уже не пушинка, обзавелась изящными женскими формами, но я не хотел отпускать её. Сердце стучало, как пять лет назад, и на миг я забыл, где нахожусь.

Но тут же одёрнул себя. Какая она моя? Предала меня, выбрала Сергея, решив, что он — большая шишка. Генеральный директор, конечно, круче какого-то менеджера. А то, что у Сергея жена и дети, это ерунда. Жена — не стена, подвинется.

Моя милая, хитрая лгунья, как долго я не мог выкинуть тебя из головы. Хватался за телефон, чтобы набрать твой номер, но вспоминал, что российская симка давно сдохла, и бросал трубку. Не смог простить. Как забыть, как Сергей, с его наглой ухмылкой, лапал Риту в тёмном уголочке, будто она его собственность?

Время приглушило боль, но шрам остался. А потом появилась Вероника.

Она, специалист по кадрам, проходила стажировку в той же фирме, где я работал.

Вероника — женщина экстра-класса. Красивая, как модель, умная, хорошо образованна, интересно рассуждала, могла поддержать любой разговор — от политики до котировок акций.

Мы быстро сошлись. В постели она была огонь, не чета стеснительной наивной Рите. Вероника гордо называла себя феминисткой, смеялась над семейными ценностями, называла матерей «курицами с выводком и яжемамками».

— Мне нужна карьера, — заявила она. — И спутник на моей волне, а без мужа, кастрюль и пелёнок я обойдусь.

Мы стали жить вместе. Всё шло гладко, но... она не грела.

В Рите было тепло, от которого я сходил с ума, если не видел её день. Скучал так, что готов был бежать к ней через весь город.

А Вероника? Уходила из комнаты — и я забывал о ней. Её холодная уверенность стала привычной, как мебель в квартире.

Но через три года она резко переменилась. Начала зависать у косметологов, разглядывать морщинки в зеркале, жевать салаты вместо пиццы.

А главное — заговорила о семье. Увидит пару на улице и нудит:

— Лёша, смотри, какие они счастливые! Она греет ему ужин, он ей дарит цветы. Разве не мило?

Я хмыкал: — А может, они дома орут? Он храпит, она пихает его локтем.

— Ты не храпишь, — отвечала она. — И я не стану пихать тебя локтем.

Или, показывая на ребёнка:

— Посмотри, какая чудесная малышка! Не хочешь такую дочку? Водил бы её к зебрам в зоопарк, она бы визжала от восторга.

— Дети — это якорь, — отрезал я. — Я хочу добиться успеха в жизни, а дети отнимают уйму времени.

Она обиделась:

— Ты бесчувственный сухарь!

— Может, и сухарь, но живу так, как хочу. И тебя не заставляю жить по моим правилам.

Отворачивался от неё и нырял в мир акций и котировок, где всё просто и без сантиментов.

Но Вероника не унималась.

Однажды она выставила мне ультиматум:

— Мне тридцать два, Лёша. Скоро начну стареть, женский век короток. Хочу за тебя замуж. Я отдала тебе лучшие годы!

— И что, счёт за молодость выставишь? — бросил я.

Она надулась, но твёрдо сказала:

— Месяц на раздумья. Или свадьба, или мы расстаёмся.

И ушла, цокая каблуками.

Я не скучал и решать ничего не собирался. Пусть валит.

Но тут умер отец, и мир рухнул.

Мы с отцом поссорились пять лет назад, я уехал, не звонил, не писал. Дурак. Отец умер внезапно, от инфаркта, и я не успел с ним попрощаться. И я остался один со своим горем и виной.

Без Вероники я бы пропал. Она всё взяла на себя: переезд в Россию, похороны, поминки. Тащила меня, как ребёнка, пока я утопал в своём горе.

И я сдался и сделал Веронике предложение. Купил кольцо и всё такое. После траура мы объявили помолвку, и я думал, что закрыл эту главу. Всё, скоро женюсь и стану как все.

Через полгода зачитали завещание отца. Я боялся этого дня, как огня. Пять лет назад он выбрал не меня, а Сергея, мужа моей сестры Наташки. Этот подлец развалил «ТрансЛогистик Групп», довёл отца до могилы.

Сестра Наташка всё ему прощала, чирикала: «Сереженька такой умный, так классно рулит папиной фирмой!»

А Сереженька гулял направо и налево, не пропуская ни одной юбки. Даже мою Риту увёл, пока я был никем.

Но отец исправил свою ошибку. Завещал мне компанию, активы и шестьдесят процентов акций. Наташке — сорок. Сергею — ничего, пшик.

Я стал директором «ТрансЛогистик Групп».

Офис встретил меня гулом голосов, звоном телефонов и запахом кофе из автомата.

Шёл по коридору, и первой, кого увидел, была Рита.

Моя Рита!

Она суетилась с бумагами, шустрая, как всегда, но я сделал вид, что не узнал, и прошёл мимо. Сердце кольнуло, но я задавил это чувство. Рита осталась в прошлом.

Вернулся в кабинет директора и приказал Сергею собрать свои вещички и проваливать. И больше никогда не появляться в моей компании. Моей! Да, теперь компания моя, и я установлю здесь свои порядки.

— Собирай шмотки и вали, — сказал я. — Чтоб ноги твоей в моей компании не было.

И что сделал этот мерзавец? Он покидал свои личные вещи в портфель и пошёл лапать Риту. Не стесняясь, на глазах всего офиса! А Рита вроде бы отбивалась, но мне показалось, что понарошку. Не могли до вечера потерпеть? Серега — тот же ловелас, а Рита... Если она за пять лет не раскусила, кто такой Сергей, то она глупее, чем я думал.

Решил: уволю её, и точка. Не успел.

И вот Рита свалилась со стремянки прямо в мои объятия. На пять минут вернулось прошлое, и я снова был счастлив.