Бывший. Остаться в прошлом

Глава 16. Рита

Автобус дребезжал, как старый принтер, а я сидела у окна, глядя на серые дома. Воскресенье не выходило из головы.

Я готовила обед: супчик и котлетки с пюре. А Маша, моя маленькая девочка, сидела за своим столиком и увлечённо рисовала, высунув кончик розового язычка. Она нарисовала нас: меня, себя и бабушку на полянке с цветочками, а наверху сияло солнышко с лучиками-палочками.

Гордая, Маша побежала показывать свой шедевр мне и бабушке.

Я искренне похвалила:

— Чудесный рисунок, доченька!

А бабушка презрительно фыркнула: — Это что за каракули? У тебя нет никакого таланта, не марай бумагу!

Маша задрожала, её глазки наполнились слезами, и она зарыдала так, что у меня сердце сжалось.

Не выдержала, вытащила мамин чемодан и сказала:

— Мама, я тебя предупреждала, не обижай Машу. Ты злишься на меня, что я не пропала, не приползла к тебе на коленях, как ты предсказывала. А срываешь зло на ни в чём неповинном ребёнке. У Маши никого нет, кроме меня. Я мечтала, что у неё появится любящая бабушка, но вместо этого появилась злая ведьма. Мама, уходи!

— Куда я пойду? — испугалась мама. — Не знаю, — я пожала плечами. — Куда хочешь. Возвращайся в свой дом и терпи ремонт.

Мама села на диван и зарыдала:

— Родная дочь выгоняет старуху мать на улицу! Ох, как болит моё сердце!

Но я не поддалась на манипуляции, хотя самой было больно.

Но тут Маша, моя добрая девочка, подбежала к бабушке, обняла её и сказала:

— Бабуля, не плачь! Хочешь, поиграй с динозавриком Кузей? — и положила маме на колени свою любимую игрушку — потрёпанного зелёного динозаврика.

Мама убрала ладони от лица, удивлённо посмотрела на Машу и Кузю и сказала: — Спасибо, детка! Кузя замечательный, но у него порван гребень. Хочешь, я зашью?

Маша запрыгала от восторга:

— Зашей! А ты пойдёшь с нами гулять?

И мама согласилась! Она долго одевалась и красилась, Маша вертелась, но мама не ворчала. Я стояла, открыв рот от изумления.

— Закрой рот, Рита! Муха залетит! — строго сказала мама.

И мы пошли в парк — бабушка, дочка и внучка — настоящая семья.

Автобус затормозил, с трудом протиснулась через толпу и вышла на своей остановке.

Офис привычно гудел: телефоны трезвонили, возле кофейного автомата уже собралась очередь из желающих поскорее выпить стаканчик кофе.

Села за свой стол, стала просматривать список идущих на корпоратив. Решила составить новый список и поставить плюсик напротив тех, кто сдал деньги за спутника. Я уже почти заканчивала, осталось подсчитать сумму сданных денег, но позвонила менеджер Павло Друбича.

— Маргарита, постеры для кабинетов готовы, Павло подпишет их при вас. Приезжайте в мастерскую.

Направилась в приёмную просить служебную машину, но у дверей столкнулась с Вероникой. Она, как всегда, в идеальном костюме, волосы будто из рекламного ролика, а я в своей тёмной юбке и рубашке из позапрошлого сезона — обычная серая мышка.

— Куда собралась? — прищурилась Вероника.

— За постерами в мастерскую Павло Друбича, — буркнула я.

— Я еду с тобой, — отрезала Вероника. — Служебная машина не нужна, поедем на моей.

Пожала плечами. Мне всё равно, на чём ехать, лишь бы не общественным транспортом.

Через полчаса мы мчались в её шикарной красной машине. Вероника молчала, только пальцы нервно постукивали по рулю.

Мастерская Павло Друбича пряталась в старом здании с облупленной вывеской. Внутри — будто попала в космос. Гигантский экран на стене демонстрировал арты в режиме нон-стоп: звёзды, волны, лица, созданные нейросетями.

В углу мерно гудел плоттер, выпуская листы с голографическим блеском. Посреди огромной комнаты — подиум, рядом с ним стол с огромным графическим планшетом.

Стены увешаны артами: от непонятных загогулин до чёрно-белых и цветных силуэтов.

Четыре постера для кабинетов висели отдельно: два в розовой гамме для Вероники — цветочные, с плавными линиями, и два в серых тонах для Алексея — строгие, с чёткой геометрией.

Павло выглядел как рок-звезда из другого мира: длинные чёрные волосы, заплетённые в косу, зеркальные очки с фиолетовой оправой, кожаная куртка с заклёпками, яркий красный шарф, кольца на пальцах.

Его менеджер — строгая дама в чёрном брючном костюме, волосы в тугом пучке — встретила нас холодным взглядом.

— Постеры готовы, — сказала менеджер. — Павло сейчас подпишет их в вашем присутствии.

Вероника оживилась, её глаза загорелись.

— Павло, ваши работы — гениальны! — пропела она, поправляя волосы. — Такой вкус, такая энергия!

Павло равнодушно кивнул, наверное, он слышал это тысячу раз, и начал подписывать постеры золотым маркером.

Вероника не унималась, сыпала комплиментами, но Павло смотрел сквозь неё.

А я просто разглядывала арты. Один зацепил: лунная дорожка на тёмном море, таинственная, будто зовёт поплавать по ней.

— Какой арт тебе понравился, милашка? — спросил Павло, сверкнув зеркальными линзами.

— Вот этот, — показала я на лунную дорожку. — Он такой таинственный! Вот бы поплавать по лунной дорожке!

— Прелестно, прелестно! — засмеялся Павло, и его кольца блеснули. — Зоя, упакуй «Ночь на Мраморном море» для этой девушки. Как тебя зовут, крошка?

— Маргарита, — пробормотала я, чувствуя, как Вероника испепеляет меня взглядом.

— Для Маргариты, — кивнул Павло. — И ещё, красоточка, не хочешь попозировать мне? Ню, знаешь, такое тонкое искусство.

Я наивно спросила: — Что это — ню?

Вероника, пылая злобой, ответила за Павло:

— Голой будешь позировать, глупая!

Покраснела до ушей.

— Нет, спасибо, — выдавила я. — Я стесняюсь.

— Жаль, жаль, — протянул Павло, поправляя очки. — Такое редкое, изумительное лицо. Если передумаешь, звони. Я хорошо заплачу. До свидания, дамы! — попрощался Павло и ушёл.

Подсобный рабочий вынес постеры в рамках, завёрнутые в толстую бумагу, и аккуратно уложил их в багажник Вероникиной машины.