Бывший папа. Любовь не лечится

Глава 6

Непредсказуемое осеннее небо хмурится и темнеет, крупные капли дождя срываются вниз и, подгоняемые порывом ветра, неприятно хлещут по лицу. Машинально приближаюсь к Наде, инстинктивно защищая их с сыном от непогоды.

Несколько дождинок успевают упасть на личико маленького Назара. Он забавно морщится, недовольный тем, что его потревожили, кряхтит и привлекает к себе внимание возмущенным мяуканьем.

Показывает характер. Наш. Богдановский.

Уголки моих губ непроизвольно дергаются вверх, криво и судорожно, будто я заново учусь улыбаться после инсульта, а рука тянется к малышу. Бережно смахиваю влагу с его щеки пальцем, который он тут же хватает ладошкой. Цепко сжав, тащит в рот, пытается костяшкой почесать десна. Не мешаю ему. Утопаю в моменте, который, возможно, нескоро повторится.

Украдкой поглядываю на Надю. Наблюдает за нами, крепче обнимая сына, но не вмешивается. Притихла, не двигается, и только взгляд ее немного теплеет и смягчается.

- Надюша, он знает? – негромко уточняет теща таким заговорщическим тоном, будто я их злейший враг.

Поборов очередную волну негатива, я отпускаю ручку сына, провожу ладонью по его комбинезону, невольно касаюсь холодных пальцев Нади, нервно впивающихся в ткань. Подушечки покалывает от желания погладить и согреть ее тонкую кисть. Я все еще как в тумане и не соображаю, что происходит. Меня штормит.

Жена. Сын. Они реальные? Рядом? Наяву, а не во сне?

Немыслимо...

- Да, - выдыхает она, подставив лицо к небу и не сводя с меня поблескивающих глаз. Смаргивает одинокие капельки, срывающиеся с длинных ресниц. Слезы?

Дождь усиливается, намачивая ее бледные щеки и раздражая капризного сынишку. Требовательный крик разносится по округе.

Вновь усмехаюсь. Настоящий Назар Богданов.

- Я проведу вас в палату, переждете ливень там, - нехотя отстраняюсь от них, чувствуя почти физическую боль, будто от меня часть тела отрывают. - Медперсонал предупрежу, чтобы никто вас не беспокоил, - не прекращая важно говорить, я обхожу кресло и аккуратно везу жену с ребенком к входу в центр. За нами послушно плетется теща с детской коляской и сумкой.

Стараюсь идти быстро, но осторожно, потому что в моих руках сейчас двойная ценность.

- Медсестра сказала, что в это время посещения запрещены, - взволнованно отзывается Надя, покачивая сына и заботливо прикрывая его собой от дождя.

- Правила здесь устанавливаю я, - толкаю коляску к пандусу. Заезжаем на крыльцо и останавливаемся под козырьком. – Итак, я предлагаю следующее… Наталья Петровна, попросите охранника придержать дверь, - ненавязчиво избавляюсь от тещи хотя бы на несколько секунд. Выдыхаю с облегчением, когда она скрывается в здании, и подаюсь ближе к Наде, которая тут же оборачивается. – Первые два дня побудешь здесь с ночевкой, под наблюдением специалистов, в том числе и моим. Это важно, придется потерпеть, - уговариваю ее. – Твоя мать сможет привозить Назарку… - спотыкаюсь на имени, откашливаюсь и, справившись с нахлынувшими эмоциями, продолжаю невозмутимо: - Она сможет привозить его в свободное от процедур и занятий время. Предварительный график я составлю к утру и сразу же передам тебе, чтобы ты могла по нему ориентироваться. Палата в вашем распоряжении, Наталье Петровне выпишу пропуск, чтобы беспрепятственно заезжать на территорию. Если что-то дополнительно будет нужно, скажешь мне.

- Два дня, а потом? – задумчиво тянет Надя. Сомневается, но готова к переговорам. Слушает меня внимательно. Общаемся, как раньше, а от обычной беседы мурашки по коже.

- За это время я подготовлю полный курс реабилитации, - краем глаза ловлю тень. Охранник выходит на улицу и терпеливо ждет, пока мы заедем внутрь. – При условии, что ты будешь старательно трудиться и выполнять все мои предписания, со временем я смогу отпускать тебя на ночь домой. К сыну, - уточняю хрипло и мягко, покосившись на ерзающий сверток на ее коленях. Назарка размахивает ручками и бьет ножкой в подлокотник, что-то мурлычет невнятно.

- Надюша, надо попытаться, - перебивает меня Наталья Петровна, но в этот раз я на нее не злюсь.

Удивительно, что она на моей стороне, и я благодарен ей за поддержку. Очень вовремя мы оказались по одну сторону баррикад. С крепостью под названием Надежда я в одиночку не справлюсь. Покорить, чтобы спасти. Парадокс.

- Можно вопрос? – мрачно свожу брови, когда мы закрываемся в палате. Надя небрежно кивает, а сама занимается ребенком, заметно оживая в процессе. Аккуратно перекладывает его на постель и раздевает, освобождая от намокшего комбинезона. Снимает капюшон и шапочку, из-под которой показывается белобрысый пушок. Лаская взглядом сына, я произношу грубовато: – А что с тем подонком, который вас сбил?

На доли секунды руки Нади зависают в воздухе над сыном, а следом опускаются и трепетно накрывают его в знак защиты. Хрупкие плечи подрагивают, красивое лицо, которое я вижу в профиль, мрачнеет и напрягается, рваное дыхание разносится по палате. Воцарившуюся тишину нарушает невнятное детское гуление, которое мгновенно разряжает тяжелую атмосферу и волшебным образом действует на всех нас. Надя сбрасывает с себя оцепенение, нежно улыбается малышу, гладит его по животику.

- Задержали на месте, так как он просто не в состоянии был уехать. Отключился за рулем. Сейчас его таскают по судам, - совладав с собой, произносит спокойно и без срывов в голосе. – Пытаются оправдать, - роняет с горькой усмешкой.