Бывший по всем статьям

Глава 3

Конференц-зал «Квантума» на двадцатом этаже открывал панораму на дымчатый осенний город. Алиса стояла у окна, сжимая папку с документами. Она пришла на час раньше, чтобы освоиться, «застолбить территорию». Ее наряд — строгий темно-синий костюм, минималистичные украшения — был доспехами. Макияж безупречен, взгляд спокоен. По крайней мере, внешне.

Дверь открылась. Она не обернулась, продолжая смотреть на серое небо. Шаги, уверенные и неспешные, приблизились.

- Вы всегда приходили первая. Чтобы осмотреться. Вселиться в пространство, — голос Орлова прозвучал прямо за ее спиной, слишком близко. Он помнил ее привычки. Это было невыносимо интимно.

Алиса медленно повернулась. Он был так же безупречен, как вчера. Но сегодня в его взгляде была не хищная сосредототоченность, а что-то вроде… любопытства.

- Профессор Орлов. Я полагала, встреча начнется в десять. Комиссия еще не собралась.

- Комиссия подождет. Мне нужно было обсудить с вами кое-что конфиденциально. До начала.

Он подошел к столу, отодвинул стул, приглашая ее сесть. Старый жест. «Ее» стул всегда был слева от него. Она осталась стоять.

- Я слушаю.

Орлов сел, откинулся на спинку, изучая ее.

- Прямо в лоб, как и раньше. Не любишь светские прелюдии. Контракт, который тебе предлагают… он отличный. Но в разделе об интеллектуальной собственности есть подводный камень. Они получат эксклюзивные права на алгоритм твоей правовой аналитики. На ту самую методологию, которую ты разрабатывала.

Алиса ощутила холодок в животе. Она видела этот пункт. Но считала его стандартной формулировкой.

- Я ознакомилась. Это в рамках обычной практики.

- Для рядового консультанта — да. Для тебя — нет. Тот анализ, что ты показала вчера… я узнал почерк. «Наш» почерк. Ты довела его до совершенства. И отдавать это за стандартный гонорар — непростительная наивность. - Он говорил тихо, деловито, но в слове «наш» прозвучала странная нота — почти гордость.

- Это уже не «наш» почерк, Марк Борисович. Это мой. И я сама разберусь с условиями контракта.

- Конечно. Но как твой бывший научный руководитель и… заинтересованная сторона, я позволю себе настаивать. Я уже поговорил с юристами «Квантума». Они готовы пересмотреть пункт. Вместо полной уступки прав — лицензия на использование с сохранением за тобой авторства и возможности применять методологию в других проектах.

Он вынул из внутреннего кармана пиджака лист бумаги и положил его на стол перед ней. Это были поправки к договору. Скрупулезные, точные, защищающие ее интересы лучше, чем это смог бы сделать любой нанятый ею адвокат.

Алиса смотрела на бумагу, как на змею. Это была помощь. Реальная, профессиональная, бесценная. И абсолютно неприемлемая. Потому что это была петля. Первая, шелковая и невидимая.

- Почему? — вырвалось у нее. — Зачем тебе это? Чтобы я была обязана?»

Орлов поднял на нее глаза. В них не было ни насмешки, ни фальши. Была усталость. Та самая, глубинная, которую она раньше замечала лишь изредка, поздно ночью, когда он думал, что она спит.

- Чтобы ты не совершила ошибку, которую совершил когда-то я, отдав идею, ставшую потом чужим миллионом. Ты заслуживаешь большего, Алиса. Всегда заслуживала.

Он встал и направился к двери.

- Комиссия зайдет через пятнадцать минут. У тебя есть время решить. Подпишешь старый вариант — твое право. Но это будет глупо.

Дверь закрылась. Алиса осталась одна с тишиной, панорамой города и листом бумаги, который жег ее взгляд. Он снова был прав. Он снова видел дальше. И эта роль — провидца, наставника, защитника — была самой опасной из всех. Потому что именно в ней она когда-то полюбила его без памяти.

Три года назад. Их свадьба.

Все говорили, что это брак по расчету. Молодая студентка и влиятельный профессор. Но для нее это был полет. Он был ее всем. На свадьбе он сказал тост, который зал встретил смешком, а она запомнила навсегда: «Я нашел не просто женщину. Я нашел ум, который оспаривает мои выводы, и душу, которая делает мои выводы неважными». Тогда она плакала от счастья.

Первые месяцы были волшебными. Она писала диссертацию, он руководил крупным проектом. Они были командой. «Мы с Марком Борисовичем думаем…», «Наш подход…». Это «мы» опьяняло.

Но постепенно «мы» стало поглощать «я». Ее мнение оставалось важным, но окончательное решение — за ним. Ее карьера развивалась, но только в русле, которое он считал правильным. Он был щедр, внимателен, оберегал ее от любой «грязи» и сложностей. Сначала это было заботой. Потом стало клеткой.

Однажды, уже после защиты, она пришла к нему, сияя: ее пригласили с лекцией в престижный зарубежный университет. Небольшую, но это был шанс.

Он выслушал, улыбнулся, а потом мягко, как бы с сожалением, объяснил: «Это, конечно, лестно. Но проект «Вектор», который мы ведем, вступает в критическую фазу. Твоя аналитика нужна здесь ежедневно. Эта поездка — мишура. Настоящая работа здесь. Ты же понимаешь?»

И она «поняла». Отказалась. И впервые поймала себя на мысли: он смотрит не на «нее», а на «свой проект». Проект под названием «Алиса Орлова». И проект должен оставаться в лаборатории. Под контролем.

Конференц-зал «Квантума». Настоящее.

В зал вошли члены комиссии. Орлов — вместе с ними, как равный. Он занял место, не глядя на нее. Алиса медленно взяла со стола лист с его поправками и положила его себе в папку поверх старого варианта контракта.

Встреча началась. Обсуждали сроки, бюджет, технические детали. Орлов почти не вмешивался, лишь иногда задавал уточняющий вопрос, демонстрируя глубокое погружение в тему. Он был профессионалом до кончиков ногтей. Играл свою роль безупречно.