Бывший попросился ко мне жить

Когда бывший муж написал: «Можно я поживу у тебя пару недель?», я решила, что он ошибся чатом.

Потом решила, что у него температура.

Потом вспомнила, что это Игорь.

А Игорь никогда не ошибался. Он просто искренне считал, что мир существует исключительно для его удобства.

— Мы с Леной ремонт начали, — пришло следующее сообщение. — Недели на две. Максимум на три.

Лена.

Та самая женщина, ради которой он однажды сообщил мне, что не хочет больше жить во лжи.

Жить во лжи он не хотел.

А жить у бывшей жены — вполне.

Я смотрела на экран и вспоминала тот вечер, когда он стоял в спальне у раскрытого чемодана, складывал рубашки аккуратными стопками и говорил таким голосом, будто не уходит из семьи, а объясняет мне условия нового тарифа мобильного оператора.

— Пойми, дело не в тебе, — сказал он тогда. — Просто рядом с Леной я чувствую себя живым.

— Отлично, — ответила я. — Только носки тоже забери. Они, кажется, тоже хотят жить.

Носки он не забрал.

Как и половину инструментов.

Как и дрель.

Как и привычку считать мой дом запасным аэродромом.

Я уже набрала: «Ты совсем охренел?»

Но не успела отправить.

Телефон зазвонил. Алиса.

— Мам... — сказала дочь. — Папа сказал, что ему сейчас тяжело. Может, ты ему поможешь? Ну хотя бы чуть-чуть.

Дети умеют нажимать на те кнопки, существование которых мы сами в себе не подозревали.

Через два дня Игорь стоял на моем пороге с чемоданом.

И с тем самым выражением лица, которое говорило: ну вот, теперь всё снова будет удобно.

Он даже не спросил, можно ли войти.

Он спросил:

— Тапочки мои сохранились?

Я моргнула.

Потом еще раз.

Потому что иногда мозгу нужно несколько секунд, чтобы осознать степень человеческой наглости.

— Нет.

— Выбросила?

— Сожгла на Масленицу. Очень зрелищно было.

Игорь хмыкнул, словно я удачно пошутила, и сам занес чемодан в прихожую.

— Ладно, босиком похожу.

Вот так.

Без приглашения.

Без вопроса.

Как будто просто вернулся из командировки, где задержался на два года, одну новую женщину и один развод.

Он снял куртку, поставил чайник и спросил:

— Есть что-нибудь поесть?

Нет, все-таки развод — удивительная вещь.

Ты можешь два года не видеть человека, а он войдет в твою квартиру и сразу найдет холодильник.

— Есть.

— Что?

— Доставка.

Он посмотрел на меня так, будто я призналась в государственной измене.

— Ты теперь не готовишь?

— Готовлю.

— А сейчас?

— Сейчас не хочу.

— Понятно...

Вот это его «понятно» я знала слишком хорошо.

Раньше после такого взгляда я начинала оправдываться: что устала, что был тяжелый день, что завтра обязательно приготовлю, что вообще-то у меня тоже есть работа, но сейчас можно быстро сварить макароны, потому что макароны — это не ужин, а капитуляция за двенадцать минут.

Теперь вместо этого я открыла приложение доставки.

— Тебе пиццу с ананасами?

Игорь скривился.

— Ты же знаешь, я их терпеть не могу.

— Знаю.

И заказала именно такую.

Через час он уже чувствовал себя хозяином.

Пульт лежал рядом с ним.

Телевизор работал.

Его носки каким-то загадочным образом оказались возле дивана, а кружка — на журнальном столике.

Я смотрела на это и думала, что некоторые мужчины распространяются по квартире быстрее кошачьей шерсти.

— Слушай, — сказал он между делом. — Ты бы шторы поменяла.

Я медленно подняла голову.

— Почему?

— Темноваты.

— Я их три месяца выбирала.

— Ну... вкус у всех разный.

Я улыбнулась.

Очень спокойно.

Настолько спокойно, что сама себя испугалась.

— Игорь.

— Что?

— А Лена тоже так любит, когда ты критикуешь все вокруг?

Он замялся.

Буквально на секунду.

— Мы сейчас не об этом.

Конечно.

О Лене мы не говорим.

Мы вообще не говорим о том, что ремонт в ее квартире почему-то начался ровно после того, как она, судя по сообщениям на его телефоне, попросила забрать оставшиеся коробки до выходных.

Я заметила это случайно.

Экран загорелся, когда Игорь ушел в душ.

«Лена ❤️: Когда заберешь остальные коробки? Мне нужно освободить прихожую до воскресенья».

Интересно.

Для человека, который приехал ко мне «из-за ремонта», коробок было подозрительно много.

И подозрительно мало перспектив вернуться обратно.

Я поставила телефон на место.

И впервые за весь вечер подумала, что он приехал не переждать ремонт.

Возможно, его просто выгнали.

Странное дело: мне стало не жалко его, а себя.

Ту женщину, которая когда-то решила бы, что обязана его спасать.

Ночью я долго не могла уснуть.

И дело было даже не в том, что за стеной храпел бывший муж, хотя, будем честны, это тоже не добавляло моей жизни нежности.

Я лежала и думала, сколько вообще занимает развод.

По документам — месяц.

По ощущениям — года два.

Первые полгода я автоматически покупала его любимый сыр. Потом ловила себя уже у кассы и возвращала упаковку обратно, чувствуя себя при этом так, будто совершаю маленькое, но важное преступление против прежней жизни.

Еще месяца три просыпалась по субботам в семь утра, потому что Игорь любил ранние завтраки, а потом вспоминала, что могу спать хоть до обеда, и никто не будет ходить по квартире с видом человека, которому испортили жизнь одним лишним часом тишины.

Я перестала варить кофе в турке.

Он говорил, что из кофемашины получается мертвая бурда.

Через год купила кофемашину.

И неожиданно выяснила, что кофе очень даже вкусный. Просто раньше мне было нельзя, чтобы он был вкусный.

Я перестала покупать белые рубашки.

Перестала гладить по вечерам.