Бывший сын

7. По-твоему и по-моему

Дина сварила чашку кофе и поставила на стол без блюдца. Села перед ней, точно перед хрустальным шаром гадалки. Что он ей покажет — да ничего, черная дыра и все. Засосало и все пропало.

Дина сжала телефон.

Кому позвонить? У кого спросить, что делать? У Светки, что ли? И что сказать — я дура, как поумнеть? Но ведь не дура, нет. Можно жить с человеком, которого не любишь. Нельзя — с человеком, который не любит твоего ребенка.

— Конечно, этого ребенка есть, за что не любить, но что ты, Асоев, сделал, чтобы твой сын не вырос таким? — думала Дина почти вслух. — Ты не знаешь, как быть отцом, потому что у тебя отца не было. Ты познал нищету и оградил нас от нее. Но ты, увы, убрал все обстоятельства, которые вырастили из тебя мужика. Нужду, денежную и голод, необходимость повзрослеть как можно раньше, сдать экстерном за десятый класс, чтобы закончить школу на год раньше и поступить в железнодорожный институт, потому что только там вы с мамой нашли репетитора по карману. И вообще он находился в шаговой доступности от кафе, поэтому ты мог забежать сварить мне чашку кофе между парами. Так было. Ты учился, а я заменила тебя рядом с матерью, которая костьми легла, чтобы ты получил высшее образование. А я не смогла дать его твоему единственному сыну. Это мои плохие гены, да?

Кофе ничего не ответил, и Дина его просто выпила. Только холодным. Поморщилась и поднялась из-за стола. В квартире тишина. Артур так и не встал. Дина дошла до его комнаты и тихо приоткрыла дверь. Сын не спал, но лежал в кровати.

— Есть хочешь? — спросила Дина с порога.

— Не, мам. У меня, кажется, температура…

Дина быстро дошла до кровати и приложила ко лбу ладонь, точно холодный компресс.

— Градусник принести? Хочешь таблетку? Заболел? Или просто устал? Стресс?

— Мам, я так быстро информацию не обрабатываю. У бабушки Светы научилась?

Да, наверное… Еще в беседе Светлана Львовна постоянно кивала и приговаривала “ага”. Могло создаться впечатление, что она уверяет себя и окружающих, что правильно поняла русскую речь. Нет, это просто такая манера была. Сын ее не перенял, а вот будущей невестке уже через месяц родители начали делать замечания за противное “агаканье” и голову, точно у китайского болванчика. Вот и кивает им всем — на все. Даже на это… Много лет назад, когда за три года они перебрали с десяток врачей, но, увы, последствия аборта современная медицина победить так и не сумела.

— Динка, ну хватит… — сказал тогда Роберт. — Есть же Вероничка. Она как родная.

Ну да… Это только православные священники требуют, чтобы крестных между собой не связывали узы брака. С армянами все прокатило, но Дина все равно никогда не считала дочь Лии своей крестной дочерью. Она ее не любила. На то было много причин. Для начала ее раздражал отец девочки. Он вобрал в себя все, что Дину так бесило в русских мужиках. Пьянство, мат без причины, неопрятность… А под конец и сама мать не вызывала симпатии, а потом сочувствия, ведь Лия прекрасно понимала, что не уживется с подобным коренным ленинградцем, но при этом родила от него ребенка.

— Ты ведь присмотришь за Вероничкой? — приказал Роберт, именно приказал, когда Лия наконец сумела выставить мужа со своей квартиры и развестись.

Отказаться Дина не могла. Ее собственный ребенок в садике, в ресторане она не особо нужна, а Лии кормить и дочь, и мать.

— Дай ей денег, — все же огрызнулась Дина на предложение стать нянькой.

— Не возьмет, знаешь же… — отвернулся Роберт.

Дина знала, что у бабушки Веронички были проблемы со спиной, и она не могла уследить за шустрой двухлеткой, но также знала, что существуют нормальные ясли — частные, которые можно оплатить.

— Крестные родители — это не просто так постоять в церкви… — не стал слушать ее Роберт, всем своим видом и тоном выказывая высшую степень раздражения женой. — Мне странно, что ты сама не предложила помощь.

— Лия тебя попросила поговорить со мной?

Роберт сверкнул глазами, точно его смертельно оскорбили.

— Я ждал, когда ты сделаешь первый шаг, а не будешь продолжать жить, как будто в нашей семье ничего не происходит. Мы с Цирунянами одна семья, почему так трудно это понять?

Да все она поняла, но некоторые вещи Дина до конца так и не приняла. Ни тогда, ни сейчас.

— Это всего на год, потом будет детский сад, — уверял крестный отец уже более тихо.

Да, всего на год, но в этот год у Дины случилась задержка. Неожиданная. Дина три раза делала тест, все не верила в положительный результат. Других симптомов не появлялось. Роберт молчал неделю. Потом вторую. Радости не выказал, но и про аборт сначала не говорил. В день, когда утром она не смогла встать с кровати, Роберт вывалил на стол целую кучу документов и уселся перед беременной женой, точно перед бухгалтером, показывая, где и какие у них имеются дыры в семейном бюджете.

— Еще же не двенадцать недель, верно? Еще же можно прервать беременность? Без последствий. Дина, я хочу еще ребенка, но сейчас я не справляюсь. Я так надеялся, что меня возьмут в долю, но я остаюсь обычным мальчиком на побегушках от карьера со щебнем до товарняков на железке… Еще и Цируняны на мне… Они не выгребают самостоятельно. Мы обязаны помогать, понимаешь? Это долг. Дина, ну не смотри так. Давай через два года поговорим о втором ребенке. Я буду очень стараться обеспечить для него материальную базу. Ты мне веришь?

Она верила. Да и перебивать его монолог ахами и вздохами было бесполезно. Он принял решение. Да и ей самой не сильно хотелось снова в мир пеленок и подгузников. Вероничка доказала крестной мамочке, что та не ностальгирует по первым годам материнства. Однако Дина не верила, что после аборта может никогда больше не забеременеть. Это же не подпольный, это же не ножом без наркоза, это же в лучшей клинике города… Это же всего один процент неудач, она не может в него попасть.

Попала. И теперь, глядя на Лию и Веронику, не могла не думать, что это все из-за них. И проблемы с сыном тоже из-за них. Они не семья им, а проклятье!