Бывший сын

12. Дурак

Артур не сомневался, что мать тут в качестве шпиона — собирает информацию, чтобы просеить через сито своего женского пессимизма и передать отцу. После истории с Вероникой говорить с отцом напрямую получалось исключительно на абстрактные темы точных наук. Отец выделил время, в которое сын звонил ему с академическим отчетом. Что ж, думал Артур, это проверка денежных вложений — он и не мечтал, что отец удовлетворится оценками за экзамены, это успехи в музыке его никогда особо не интересовали.

— Ты играешь, потому что мать этого хочет, — сказал отец ему еще лет в двенадцать и добавил уже намного тверже: — И ты будешь играть, потому что мать этого хочет. Понял?

Он ничего не понял, просто подчинился и уяснил наконец, что его желания никого здесь не интересуют. Даже с Америкой родители решили за него сами — поучаствовать в этой авантюре он, конечно, согласился с большой радостью, потому что это был шанс свалить от родителей на безвозмездной основе. Поступи он в университет в Питере, никогда бы его не отпустили жить на съемное жилье. Пусть у родителей и была цель оградить его от общения с теми, кто кладет в зачетку деньги, на самом деле они избавляли его от своего тотального контроля, который порядком достал: туда не ходи, с этими не дружи, а это вообще тебя не касается…

Если бы для побега из родительской тюрьмы требовалось выучить китайский, Артур бы выучил его без проблем. Любить родителей нужно исключительно на расстоянии. Мать, правда, все равно оставалась в тягость со своими звонками — для нее каждый день нужно было придумывать какую-нибудь историю, с отцом держать связь оказалось намного проще. Для начала она случалась реже.

— Пап, ты там сколько на меня памяти аллоцировал?

Отец ничего не смыслил в программировании, но выслушивал все от начала до конца. Если бы не видеосвязь, Артур мог бы подумать, что тот поставил звонок на паузу и занимается своими делами. Нет, просто слушал молча, иногда кивал и всегда сохранял контакт глазами, который Артур очень не любил. Даже на расстоянии чувствовал отцовское давление. Впрочем, оно компенсировалось возможностью получения помощи с домашней работой по первому звонку — днем или ночью.

— Пап, я совсем дурак или это так просто решается? — сканировал Артур задачу и свое решение, чтобы отправить отцу в мессенджер.

И почти сразу получал в ответ:

— Дурак! Есть решение более простое и более красивое. Выбирай любое.

— Они его не поймут, — писал Артур в ответ на сообщение с прикрепленной фотографией исписанного листочка в клеточку.

— А ты сам-то понял? Ты для оценки или для знаний учишься?

— Для диплома, разве нет?

— Совсем дурак, что ли?

— Пап, как ты это все помнишь? Ты же этим не пользуешься?

— Ты думаешь? Думаешь, я не пользуюсь головой?

— Пап, ты же меня понял.

— Понял только, что ты балбес. Отдай профессору мое решение. Просто по приколу… Проверим реакцию.

— Пап, ты меня подставляешь.

— Кто бы говорил про подставы… — пожалуй, это был единственный раз, когда отец намекнул ему, что не простил за Веронику.

Учебные переписки у них бывали частыми. Писать у отца получалось быстрее, чем говорить. Или просто тема учебы не была скользкой. После бегства в Америку ни одного личного вопроса отец не задал, но Артур не сомневался, что мать пересказывает ему каждый разговор, а у отца великолепная память и ничего освежать в ней не требуется. Дополнительных вопросов тоже не возникало — отцу без разницы, с кем сын спит, если это не Вероника.

А вот после сообщения об отчислении, отец не вышел на традиционную видеосвязь и не дал Артуру шанса поговорить без заинтересованной посредницы. Артур несколько раз пытался ему дозвониться — все впустую. Отец бы его понял, хотя бы просто по-мужски. Да и вообще с ним проще говорить про такие вещи. Сейчас Артуру приходилось выбирать слова, чтобы заполучить мать в союзницы, не настроив против себя ее женскую сущность, но и слишком давить на материнскую жалость было опасно, потому что мать могла заподозрила его во лжи. Но что лгать — все было как было, абсурдно до самого дна…

— Неужели ты думаешь, что у меня изначально был настолько хороший английский, что со мной было приятно общаться на пространные темы? Подкатить к девчонке не так просто, как ты думаешь, уж извини… Мне было тяжело с профессором поговорить! Меня же с Ниной и свели, чтобы она мне на родном языке рассказала, что к чему… Я бы к ней, вот честно, ни в жизнь не подошел…

— Она ж красивая…

— Мам, ну ты вообще ничего не понимаешь… Я бы с ней не спал, если бы… Если бы другие появились раньше. А так мне просто намекнули, что ее нужно вытащить из комнаты. Она реально от всех закрылась, ей никто не нравился и вообще она хотела домой к маме… Мам, ну что ты так смотришь? Она реально домашняя девочка. И это не в нашем понимании слова. Ей просто нужна своя комната, мамин завтрак и чтобы ее никто не трогал… И эта взрослая жизнь ей нафиг не сдалась.

— Ты есть будешь? Или мамин обед тебе нафиг не сдался?

Артур для вида ткнул вилкой в ненастоящий рис, затем в куриную грудку.

— Мам, ты меня не слышишь, да? Нина общалась со мной по необходимости, как и я с ней. Нас, грубо говоря, свели силой. Силой обстоятельств. А потом мы разговорились, и мне ее реально стало жаль. Блин, мам, красивая девчонка — сиськи, жопа, ноги — все на месте, а она в своих штанах-парусах, бесформенных худи… Я ей говорил, что мне реально неприятно с ней рядом идти…

— Ты мне это уже говорил. И я говорила тебе, что нельзя подобное девушке говорить…

— Каман… Ладно, я всеми силами пытался ее из комнаты вытащить, а в итоге нафиг сам с ней остался. Она заявила, что не ради этого вот всего столько училась, что тут все дураки, всем девчонкам только парни нужны, а учеба побоку… Три раза она меняла себе соседок по общаге… Все у нее там — бэйсик вайт герлз — я эквивалента в русском, прости, не знаю. Потом заявила, что никогда с парнем спать не будет и ей любовь не нужна, она у нее уже была… В четырнадцать лет в школе… Она и голодала, и с уроков сбегала, и не училась…Там родители уже начали решать, кто из них переводит ребенка в другую школу… Короче, я — это дубль-два, как ты это понять не можешь? Да плевать, что я делал, я — плохой, а она — несчастная, потому что из нее пытаются сделать бэйсик-герл, а она слишком умная для этого. Мама, я физику за нее решил, второй закон Ньютона — она даже сообразить не могла, о чем ее спрашивают! — уже кричал Артур на всю кухню. — Мам, если я и виноват, то только в том, что я русский и не верил, что такие идиотки могут существовать в природе. Да Ника ангел по сравнению с Ниной! Мам, она отказывалась идти со всеми за пиццей и потом час строчила мне сообщения и не дай бог мне не ответить на них сразу… Сразу будет — они тебе более интересны, ты такой же дурак как они, вали к ним, а на следующий день — во сколько придешь? Я получал от нее двадцать сообщений в минуту — думал, там пожар… А она после трех слов отсылала сообщение, пять отдельных постов на одно предложение. Я просил не делать этого… Она заявила, что все так пишут и я экзаджерейт! Никто так не пишет… Ну не двадцать постов для одной мысли… Мам, она реально меня довела…