Бывший, туман и другие неприятности в академии

Глава 10

Я бежала по коридору, направляясь в комнату с целью быстро переодеться. Внутри все так и трепетало от предвкушения ночной вылазки в город. Было ощущение щекотки и легкой тревожности, как перед прыжком в воду.

Правда, большая часть группы ожидаемо «слилась». Самое забавное, что Майка, которая больше всех орала, что пойдет, неожиданно заявила, что слишком устала, и якобы у нее першит горло, и она боится разболеться. Ну-ну. Парни тоже отказались. Но я уже заметила, что у нас в группе самые активные – это девчонки, а пацаны как-то стараются не сильно внимание привлекать.

По итогу согласились идти только я, Ингрин, Тобиас и, неожиданно, Дашуми. Мне казалось, что уж кто точно струсит – так это она. Такая хрупкая, девачковская девочка, блузочка в рюшечках, слащавые заколочки на светлых локонах. Зачем она за нами увязалась – непонятно.

Гул моей пробежки разносится по коридорам академии. Запыхавшись, добегаю до нашей комнаты, позабыв обо всех предосторожностях. И естественно, тут же расплачиваюсь за беспечность! Стоит войти и приблизиться к кровати, как что-то мерзко щелкает и в следующую секунду меня окатывает липкой розовой краской. Она воняет как ведро протухшей рыбы и стекает с меня липкими ручьями.

- Да что б тебя, Ингрин! – ору я, поняв, кто это подстроил. – Драконово отродье! Что б тебе коты в тапки ссали!

Краска течет по волосам и подбородку, заползая под майку. Одежда и кровать безнадежно испорчены: в розовых кляксах и с душком тухлятины. Сама комната выглядит как место преступления. Но, естественно, только моя часть. Мерзавка догадалась поставит на свою мебель защитную сферу.

«Ну я тебе устрою», - угрожаю я, ища в шкафу полотенце. Естественно, не свое. Делать мне нечего, как портить свои полотенчики. «Что б тебя дракон сожрал! – краска начинает щипать глаза. – Я тебе эту кровать на голову надену, выдра мстительная!»

Решив, что белоснежное платье Ингрин станет весьма подходящей тряпочкой для отмывания краски, удаляюсь в ванную. Разумеется, перед этим, не забыв перелапать всю одежду Ингрин и вытереть лицо об ее подушку.

Скидываю грязную одежду, швырнув ее в корзину с бельем для стирки и включаю горячий душ. Пока пытаюсь оттереть с лица и шеи краску, мысленно перебираю варианты мести для Ингрин. Может, подсыпать в ее шампунь зелье для роста бороды? Или заколдовать ее трусы так, чтобы она чесалась весь день?

Когда я заканчиваю с помывкой, настроение – убивать и не жалеть! Понимаю, что так увлеклась размышлениями о мести для Ингрин, что позабыла захватить с собой чистое полотенце. Краску я оттирала шмотками этой паршивки, а чем себя чистую вытереть – не подумала.

Выхожу из душа в чем была, ощущая как капли стекают на пол, оставляя после меня мокрые следы. И буквально обалдеваю от увиденного.

Тобиас!

Стоит, прислонившись задницей к письменному столу и смотрит на меня с любопытством. Я инстинктивно прикрываю все стратегические места руками и пытаюсб скрыться за дверью ванной комнаты. В висках пульсирует жар, а голое тело покрывается мурашками: то ли от холода, то ли от его взгляда.

- Да ладно, не стесняйся, я уже видел тебя без одежды, - лениво напоминает он, расплываясь в усмешке.

Драконов засранец! Замираю, выглядывая из-за двери и чувствуя, как по коже пробегает жар. Чувствую себя беззащитной перед ним и от того злюсь еще больше.

- Ты рехнулся? Отвернись!

- Если тебя это так смущает, то могу и отвернуться. Или помочь вытереться. Полотенчико подать? – в голосе его звучит такой неприкрытый намек, что я едва держусь, чтобы не выпрыгнуть из-за двери и не отвесить ему затрещину!

- Полотенце кинь, - шиплю я, злясь на то, что в этой ситуации неловко мне, а не ему! Какого Дахо он продолжает так откровенно пялиться? Не мог что ли как нормальный человек ойкнуть, отвернуться, смутиться? Тогда уже я бы была королевой ситуации и отпускала шуточки, упиваясь собственной дерзостью. А в итоге это я краснею, а он ведет себя как будто перед ним закомплексованная малолетка.

Тобиас неспешно копошится в шкафу в поисках полотенца.

- Ты там уснул что ли? – недовольно тороплю я. Становится прохладно стоять мокрой и без всего, прикрываясь дверкой ванной комнаты.

- Все, все, вот, - вместо того, чтобы кинуть полотенце, этот зараза подходит ко мне и начинает растирать.

Его руки легко и бережно касаются моих плеч, и я забываю, как дышать. Каждое движение – будто искра по нервам. Его пальцы скользят по моему телу, и низ живота сжимается от разливающегося жара. Он осторожно дотрагивается моей шеи. Будто случайно, но при этом нарочито медленно, словно желая насладиться каждым движением. Кончиками пальцев проводит по предплечьям. Дыхание мягко касается моей оголенной кожи. И там, где еще остались капельки влаги, они начинают трепетать от прохлады и томления.

- Я и сама могу, - спохватываюсь я, осознав, что уже несколько минут безвольно стою, позволяя ему своевольничать. – Нечего пытаться полапать меня под видом помощи!

Тело все еще отказывается слушаться, но хотя бы мозг работает. И на том спасибо.

- Да ладно, тебе же нравится. Вон как покраснела. Я как будто рядом с печкой стою. Тем более, что мне не жалко. Так сказать, по старой дружбе.

Вместо ответа я просто с силой отпихиваю его и вырываюсь из плена.

- Бешенная, - улыбается он.

Происходящее с головой окунает в прошлое, где мы вместе, и он вот так же после душа укутывал меня в полотенце, брал на руки и нес на кровать. Помню, как около года держала оборону, и, несмотря на наши регулярные встречи, категорически отказывалась оставаться у него с ночевкой. Да оно и понятно, нам по семнадцать, ну куда? А потом стукнуло мое совершеннолетие, мы тогда заканчивали последний год школы и понеслось… Сначала просто долгие объятия и поцелуи без одежды. А потом уже и не только они.