Бывший. Ты только моя

Глава 24. Возвращение

Я даже испугаться не успеваю, как оказываюсь на полу, придавленная большим телом… Сразу так и не разобрать, кто это. Глаза драконьи, частично измененное лицо, тело покрытое золотой чешуей и когти, неприятно впивающиеся в мои плечи. Но при это взгляд человеческий, полный боли и страха.

Его морда застывает прямо перед моим лицом, он раскрывает пасть, а я зажмуриваюсь, готовясь отправиться к предкам. Хочется плакать. Но не из-за того, что вот-вот меня не станет. А из-за того, что мой сын останется без поддержки и защиты.

Секунда, две, ничего не происходит, а потом всю навалившуюся тяжесть просто сметает с меня. Распахиваю глаза и вижу небо, слегка подернутое теплыми закатными красками. Сердце бешено колотится, дышать практически невозможно.

Но я заставляю себя подняться.

В нескольких шагах от меня, прямо под стеной сеновала, Ник прижимает к земле то самое существо, получеловека-полудракона. Оно вырывается, рычит, бьет Ника хвостом, но не может освободиться. Как только существо чуть успокаивается, Николас хватает его за морду и вглядывается в глаза.

Он что-то говорит, но я не могу разобрать слов, даже несмотря на то, что говорят совсем рядом. Только с каждым словом существо все больше успокаивается и уменьшается в размерах. Сходит чешуя, меняется лицо, втягиваются когти, пока, наконец, перед Ником не оказывается мальчишка.

В ушах звенит от волнения, я готова буквально в обморок свалиться. На ватных ногах подхожу к ним, боясь задать вопрос, получилось ли… спасти мальчика. Ник берет его на руки и аккуратно, как великую ценность, прижимает к себе.

Его взгляд внимательно скользит по мне, задерживаясь на порванных рукавах, поцарапанных локтях и содранных ладонях. Кажется, что в какой-то момент в глазах Ника мелькает сожаление, но потом он возвращает себе собранный, серьезный вид.

— Не бойся, он спит, — отвечает дракон на мой вопрос, застывший комом в горле. — Ему больше ничего не угрожает. Я отнесу его в дом и найду кого-то, кто сможет присмотреть за ним и его матерью, пока все не придет в норму. А потом мы отправимся обратно.

Я киваю и обхватываю себя руками. Как будто камень с души свалился: мальчик справился, теперь его обороты от раза к разу будут происходить легче, пока это не станет обыденностью.

Провожаю Ника взглядом, а сама присаживаюсь на бревно в тени. Этому мальчику лет восемь. Если у него все происходит так тяжело, то что будет с Рианом… Лекарь Гардариана предупредил, что оборот может произойти года в три.

Обхватываю голову руками и упираюсь локтями в колени. Боги! Пусть его оборот произойдет вовремя и безболезненно! Прошу вас.

Не знаю, сколько времени я вот так сижу, глядя на пожухлую траву двора, но из задумчивости меня выводит голос Ника:

— Идем, Тина, — он заставляет меня встрепенуться. — Нам нужно ехать.

Ник старается не показывать своей слабости, но я вижу, что на лошадь ему забраться сложнее обычного. Возможно, мне просто кажется, но сквозь шелк сорочки начинает просматриваться красное пятно крови на бинтах.

Стараюсь помочь Нику поднять меня в седло, но все равно замечаю, как он сжимает челюсти, когда подтягивает меня, а по виску скатывается крупная капля. Но перед своими подданными, которые ему верят и могут надеяться только на него, Ник держит лицо.

Освещаемые лучами заходящего солнца мы выезжаем из деревни по той же дороге, но неожиданно начинаем забирать все дальше от края берега и чуть глубже в лес.

Запах соленого моря постепенно вытесняется сухим хвойным ароматом соснового леса, резко становится намного темнее, и Ник подвешивает перед нами небольшой светящийся шар. То там, то тут слышатся ночные шорохи, заставляющие меня покрываться мурашками, и уханье филина.

Я понимаю, что, судя по расположению сторон света и направлению тропки, мы едем к границе владений моего мужа. Разве мы не собирались обратно в замок?