Бывший. Верни своих девчонок

4

Мороженое тает в моих руках, слизываю его шапку без охоты, кусаю вафельный стаканчик. Вкус пломбира не ощущаю, во рту все пересохло и горит. Но знаю, что это горит внутри, там на пепелище событий давних дней, снова искра провоцирует пламя.

А я не хочу возвращаться в прошлое.

Не хочу вспоминать. Так старалась забыть и свыкнуться с мыслью, что:

Не нужна.

Противна.

Все было обманом…

Я сижу на коленях в песке у воды. Одной рукой придерживаю Тамару, которая ловко орудует лопаткой, второй держу мороженое, прижимая к себе Катюшку. Она, в отличие от сестры, сидит смирно, опираясь на меня и ест мороженое, причмокивая с удовольствием.

- Ну вот, аппетит перебили, значит, обед немного откладывается, - улыбаюсь. Почти сквозь силу. Но мои девочки действительно живительная влага для моей души.

- Ладно, - отзывается Томочка, занятая своим делом. Ее рожок давно извалян в песке и растёкся. Надо будет его убрать.

Прижимаю Катюшку сильней. Кусаю губы. В голове звучат слова подруги: «Я его видела», тут же перебиваются фразами той другой – «Он был со мной, твой Миша…».

И меня разрывает на части. Изнутри, потому что снаружи я почти спокойна. С маской невозмутимости жую вафлю.

Волны накатывают на песок, слизывая наши следы и оставляя поверхность песка бархатной подушкой и Катя шевелит ножкой, вжимая пальчики во влажную гладь. Но спустя несколько секунд, отпечатки ее пальчиков снова слизывает вода. Она тихо смеётся. Ее это забавляет. Тамара же недовольно визжит, все ее старания и труды – коту, а точнее волне, под хвост.

Мои девочки. Два моих счастья. Господи, да я счастлива!

С ними, с моими девочками, без лишних людей.

И разве нужны нам еще кто-то? Нужно ли тратить на тех других слезы и нервы? Ответ очевиден – нет!

Подруга со своей информацией сейчас лишняя. Я погорячилась, согласившись выслушать речи о нем: Руслан исчез, возможно, и, скорее всего, так и есть – намеренно, потому что мысль о том, что ему придётся заботиться не только обо мне, но и еще о двух детях – его просто испугала. Он оказался совершенно не готов к семейной жизни и тем более к отцовству.

Хмыкаю. Убираю Тамарин рожок в пакет из-под формочек, который принесла няня. Позже выкину.

Смотрю на Мишу. Он смеется счастливо. Там, без меня. И у меня к нему сейчас отвращение до тошноты в горле.

И он тоже в нашей жизни, как ни крути, лишний.

Девочек моих он не принимает, а времени было предостаточно, чтобы наладить связь.

Думаю об этом, и моя женская сущность бунтует, а материнское сердце напротив – просит всё прекратить. Да к тому же эта девица…

- Дядя Миша с нами не играет! – словно прочитав мои мысли изрекает вдруг Катя.

- Точно! – подхватывает Тома. – Он злой!

Поджимаю губы.

- Согласна, - киваю. Поднимаюсь на ноги и беру дочек за руки. – Пойдемте все-таки перекусим, и вместе подумаем, как нам быть.

Девочки воодушевляются.

Семенят рядом к беседке с лавочками, у нас собой целый обед с собой из дома собран. А пикники мы любим.

Когда чай из термоса разлит по маленьким кружкам, а на столе в тарелках лежат бутерброды с листом салата, ветчиной, сыром и огурцом, а на тарелочке дольками морковка и яблоко, вздрагиваю от голоса, что звучит за спиной:

- А руки помыли? Вон у вас на локтях песок! Ну, свинули-грязнули!

Оборачиваюсь. Миша смеется и сам весь в песке. А еще взмыленный, и на футболке проступили пятна от пота.

- Не говори им такие вещи.

Он хмурится, усаживаясь на лавку, берет бутерброд и кусает его. Треплет Тамарку по волосам, что сидит по правую руку от него.

- Чего это? – прожевывает. – Детская травма будет? И ведь ты даже не допускаешь мысли, что я могу быть прав!

Смеется хрипло. Кивает Кате, сидящей напротив, пока я, замерев с ножом в руке, перевариваю услышанное:

- Катюх, ну скажи своей матери, что все норм? А то мать ваша опять выдумывает! А дядя Миша всегда прав!

Катюшка грызет морковку и смотрит на него хмуро. Бровки сведены к переносице.

Медленно опускаю нож на стол.

Встряхиваю ладони.

Делаю медленный вдох-выдох.

А потом говорю:

- Будь добр оставить нас.

Он замирает на мгновение, а потом ухмыльнувшись, продолжает жевать. Смотрит на меня насмешливо.

Я повторяю:

- Миша. Встань и уйди, прошу тебя. Мы с девочками отобедаем без тебя. У тебя поведение…В общем, давай поговорим потом.

- Прикол! – хмыкает, качая головой. Тычет локтем в бок Тамарку. Та айкает, шипит от неприятия. Меня уже трясет.

- Ты меня слышишь? Уйди, прошу тебя! – не выдерживаю, повышая голос.

И это наконец срабатывает. Он зло смотрит на девочек, сдерживая себя, чтобы при них не высказать мне все что думает, а потом встает на ноги. Отбрасывает на стол бутерброд и еле слышно шипит: