Бывший. Жизнь начинается в 45

Глава 4

Старенькая лада вывозит нас на окраину города. Никитовский район — не самый благополучный. Антон подается вперед и переспрашивает у водителя такси:

— Вы уверены, что нам сюда?

— Конечно, молодой человек. Я сорок лет за рулем, город знаю как свои пять пальцев. Вот он, ваш дом, второй подъезд. С вас — семьсот тридцать рублей.

Сын расплачивается, помогает мне выйти и после — выгружает баулы из багажника. Оглядываюсь, рассматривая совершенно чужой двор. Детская площадка некрашеная, лавочки — отсутствуют. Пахнет… котами и мусорниками. Ужас.

Повожу плечами, так как вечерняя сырость забирается под курточку. Надо было одеться теплее, сапожки осенние достать. А они… остались где-то у Игоря.

Вот как теперь это звучит: не дома, а у Игоря. У бывшего мужа. Бывший! Слезы застилают глаза, и я торопливо их стираю рукавом, чтобы сын не увидел. Он и так расстроен, и заведен, не хочу терзать ему сердце своими слезами. Вот останусь одна, тогда уж…

— Мам, ты в порядке? Готова подняться? — Антон, навьюченный сумками как верблюд, ждет меня у подъезда.

— Готова, конечно. Идем.

У своей новой квартиры долго вожусь с замком. Непривычно, все по-другому. Темно к тому же, хоть глаз выколи. Антон тихо ругается под нос.

— Не матерись, сынок.

— Тебе показалось, мам.

— Обманывать маму нехорошо, — пытаюсь шутить, так как спиной чувствую исходящее от него напряжение.

— Я все-таки поговорю с отцом. Козел он и мудак! Сослал черти куда.

— Антоша!

— Прости, мам.

Наконец-то замок поддается, и мы переступаем порог. Пахнет… затхлостью и пылью, и чем-то несвежим. Боже-боже…

Щелкаю выключателем. И теряю дар речи. Это не квартира, а бомжатник. Сын рядом заворачивает трехэтажными матами. И я даже не пытаюсь его одернуть. Это полный… трындец, как говорит Лиса.

Обои свисают клочьями, на полу — что-то разлито, натоптано. Коробки с хламом, загаженный диван, полная пепельница застарелых окурков. Господи, а это что?!

Прохожу дальше, чтобы рассмотреть. Такое впечатление, что тут кто-то умер когда-то. Прямо на грязном ковре большущее пятно буро-рыжее. Меня тошнит.

В коридоре раздается громкий голос Антона:

— Ты совсем рехнулся?! Бросил мать ради малолетней потаскушки, так еще и выгнал из дома! И куда? В эту помойку!

Не знаю, что отвечает сыну Игорь, но лицо Антона каменеет.

— Я тебя понял. В таком случае, забудь, что у тебя есть дети! — и бросает трубку.

— Тоша, не надо так! — умоляю, пытаясь успокоить старшего.

— Ма, ты не слышала, как он разговаривал… Сволочь!

Лицо сына аж перекосило от ярости.

— Перестань, не стоит он того, чтобы ты так нервничал. Я справлюсь со всем. Но ночевать здесь нельзя. К тому же… тут так холодно.

Антон порывисто подхватывает сумки и кивает на дверь.

— Ночуешь у меня. А завтра я лично встречусь с папашей и это он переползет в эту конуру!

Качаю головой, понимая, что это противостояние ни к чему не приведет. Если Игорь вычеркнул меня из своей жизни, то никакие разговоры не помогут. У него — деньги и связи, лучший друг держит адвокатскую контору. А что у нас? Тоша — работает на двух работах, чтобы не зависеть от отца и доказать всем, что он может все сам. Тем более, что Игорь на этом настоял в свое время. Я же ни дня не проработала в браке с мужем. Все куплено на его деньги. Захочет — отсудит большую часть. А у меня нет средств даже на буханку хлеба, не говоря уже об адвокате.

Ночь проходит в слезах. Снова и снова прокручиваю в голове сцену с Ликой, вспоминаю ее взгляды и равнодушие мужа. И как давно они вместе? Почему я ничего не замечала?

Выходит, Игорь отлично умел скрывать свои чувства, врал и претворялся, что у нас все по-прежнему. А его срочные отлучки по работе — ничто иное, как желание встретиться с любовницей. От этого понимания щемит сердце. Дышать тяжело, так как огромный ком в груди мешает. И я просто смотрю в темноту широко распахнутыми глазами, повторяя про себя: «Ты больше ему не нужна, Жанна. Больше не нужна…».

Антон тоже спит плохо, слышу, как он вертится на старом просиженном диване. Мне он уступил свою кровать. И так дальше дело не пойдет. Сыну нужно высыпаться, у него работа. А мне… придется отмыть гадюшник, который купил Игорь. Наверняка он сейчас отмечает свою свободу вместе с Ликой, радуется, что избавился от меня. Может, уже опробовали постель в нашей спальне.

В такой момент я кажусь себе ужасающе жалкой, ничтожной. Я ничего не могу противопоставить ему! Даже наорать как следует не могу. Только глотать колючие слезы, умирая снова и снова, до самого утра. Вспоминать как было раньше, накручивать себя, что это моя вина. Я перестала быть ему интересной, засиделась дома. Постарела, забыла, что такое макияж. Волосы… седина слишком заметна. Я не помню, когда последний раз красила корни. Три месяца назад? Четыре?

Конечно, как мужчине, Игорю стало со мной скучно. Какие у нас разговоры? Коммуналка подорожала, детям нужна одежда на новый сезон, оплатить репетитора Алисе и прочее. Быт может убить любовь, это я понимаю. Но куда делись уважение и честность? Разве нельзя было иначе? Что же ты, Игорь, так со мной… За что?