Бывший. Жизнь начинается в 45

Глава 5

Молча завтракаем с сыном. Каждый погружен в свои не самые приятные мысли. Я не знаю, как попросить Антошку о еще одном одолжении — мне просто неловко деньги клянчить. Но все же придется влезть в долги, иначе не протяну.

После завтрака мою посуду и вытираю полотенцем — все как делала раньше, дома. Между делом отмечаю, что сыну не хватает женской руки на кухне. Скудно у него с посудой, совсем по-холостяцки. Хорошую бы девочку сюда, хозяюшку… Да где ее взять, если вокруг ходят такие как Лика: хищные охотницы за чужими мужьями! Тарелка выскальзывает из рук и едва не разбивается, громко шваркнув по столу.

— Ма, бросай это дело, я сам все уберу.

Антон пытается отобрать у меня кухонное полотенце.

— Мне несложно, сынок… Антош, я хотела попросить у тебя немного денег, — выдыхаю скороговоркой, пока смелость не покинула. Стыдно даже в глаза смотреть. — Моющее нужно купить, мусорные пакеты, чай…

— Мам, прекращай отчитываться. Я уже подумал об этом. У меня лежали сбережения — немного, на машину откладывал. Возьми, на первое время хватит.

Вытаскивает из кармана джинс пачку купюр, словно заранее подготовился к этому разговору.

— Тоша, мне не нужно так много! Пару тысяч, не больше. Ты же собираешь!

Прячу руки за спину. Не могу взять столько. Отдавать пока не с чего, а сынок останется без машины из-за меня.

— Мама. Это не обсуждается, — резким тоном отрезает. — Тебе жить не за что, какая машина? Обойдусь. И вот еще, думаю — тебе пока не стоит переезжать в квартиру. Сначала я поговорю с отцом.

— Антош, это ничего не даст. Бесполезный будет разговор, только нервничать начнешь. Лучше я потихоньку стану приводить там все в порядок, это я хорошо умею — создавать уют.

От собственных слов становится грустно-грустно, но я не подаю вида. Напротив, храбрюсь и улыбаюсь. Жаль только, что сына этим не проведешь — мрачно качает головой.

— Мне не нравится, что ты будешь жить так далеко от меня. Это же другой конец города, и не самый благополучный к тому же.

— Я справлюсь, сынок. Взрослая ведь, — возвращаю ему его же фразу. Помнится, он так говорил, когда съезжал на съемную квартиру, приняв решение, что пора отделиться от семьи и жить самостоятельно.

Антон порывисто обнимает меня и держит какое-то время, давай мне возможность зарядиться его силой и молодостью, уверенностью. А потом так же резко отпускает и говорит:

— В случае чего ­— ты мне сразу звонишь, хорошо? Или даже так: берешь такси и приезжаешь сюда. Вот запасной ключ, — снимает со своей связки и отдает мне ключ от квартиры. — Сестру встретим вдвоем, поговорим вместе. А то знаю я Лиску…

Антон хмурится, а я соглашаюсь со всем: вместе так вместе. Может сынок и прав, вдвоем нам будет проще преподнести такую шокирующую новость младшенькой. Она у меня более эмоциональная, кто знает — вдруг ударится в слезы. А Тоша как старший брат всегда на Алису мог повлиять, успокоить.

Прощаемся и разбегаемся в разные стороны. Сын — едет на работу, а я ныряю в переполненную маршрутку, чтобы добраться из центра в мой район. Странное дело, но голова сейчас пуста. Словно вчерашняя боль затаилась в глубине, затихла. Я даже рада этому, могу что-то делать, двигаться, разговаривать. Но как надолго это затишье?

На нужной остановке выбираюсь наружу. Холодно. На улице около плюс пяти, но сырой ветер норовит залезть под курточку. Иду быстрым шагом, стараясь не намочить ноги в тряпичных кроссовках. Фоном зудит мысль, что мне все равно придется возвращаться к Игорю, чтобы забрать оставшиеся вещи и вещи дочери. С трудом представляю, как приведу Алису в это убогое жилище. Она привыкла к комфорту, дома у нее своя отдельная комната. А тут нам придется ютиться в однушке вдвоем.

В магазине у дома покупаю моющие средства — выбираю подешевле, чтобы не тратить слишком много. И все равно по итогу оставляю почти полторы тысячи рублей. Нужно учиться экономить, переключиться на новую, более скромную жизнь прямо сейчас. У меня попросту нет времени, чтобы адаптироваться.

Снова передо мной темный подъезд, где нет ни одной работающей лампочки. И эти запахи… тут вообще кто-нибудь когда-нибудь убирает?! Лифт хотя бы работает — и то хорошо. На седьмом этаже сталкиваюсь с соседкой — бабушкой божий одуванчик.

— Здравствуйте, — вежливо здороваюсь. Мне тут жить, так что нужно налаживать с соседями общение.

— Здравствуйте. Вы из сто пятой? — интересуется бабуля, с любопытством наблюдая, как я лезу в сумку за ключом.

— Да. Новый жилец, — стараюсь выглядеть бодрой и убедительной. Жаль, что внутри совершенно не ощущаю нужной уверенности.

— Я — Любовь Станиславовна, живу напротив.

— Очень приятно, Жанна.

— Жанночка, а вам не страшно… после покойника-то заезжать? — тихонько спрашивает Любовь Станиславовна, вздыхая.

— Мертвые уже не могут ранить, — качаю головой. — Куда страшнее живые люди.

— Так-то оно так, да все же…, — соседке явно хочется еще поболтать, расспросить меня, но тут из-за двери выскакивает маленькая собачка и Любовь Станиславовна отвлекается.

Я оставляю соседку разбираться с непослушным питомцем, а сама ступаю на порог своего нового жилища. Со вчерашнего вечера здесь ничего не изменилось: все так же плохо пахнет и жуть как холодно.