Цапля, Журавль и Воробей

20

Платон в задумчивости, не сказав ни слова, повел Катерину к отделу ежемесячного журнала, придерживая на выходе из кабинета директора для девушки дверь. Перспектива работы с ничего не умеющей сотрудницей, которую хотели взять на должность уборщицы, ему не улыбалась.

Катерина решила рассмотреть его, пока они шли мимо бесконечных комнат. Совсем странно, он не шёл вразвалочку, шаг был бодрым и ровным. Руки он держал за спиной, опустив взгляд в пол. Уши у него такие смешные – не оттопыренные вроде, только верхняя их часть отодвинута была от головы, в сторону. В профиль нос оказался очень интересным и цепляющим, вроде и прямой, да заостренный к кончику, что, казалось Кате, для лысых и круглых людей вряд ли характерно. Да подождите! Какой он, в самом деле, круглый? Просто плотный мужчина, приземистый, коренастый… О чем же это ты, Катерина, думаешь. Неужели нравится? С таким любопытством разглядываешь…

Они остановились у единственной закрытой комнаты. Возможно, только в этом отделе было тихое и спокойное место. Платон положил ладонь на ручку двери и повернулся к Катерине.

«Итак, я - заведующий отделом ежемесячного журнала. Это – мой отдел. Эти полгода здесь будет Ваше рабочее место. По истечении этого срока, надеюсь, нам придется попрощаться и Вы будете мыть полы» - совершенно незлобно сказал он, честно даже, не скрывая, что Катерина ему, по его мнению, может помешать спокойно работать.

«Я в жизни не мыла полы и семь лет работала, как администратор спортивного центра!» - обиженно произнесла Катя.

«Тогда почему Вознесенский хотел взять Вас поломойкой?»

«Не знаю… не взял, всё же. Может, увидел какой-то потенциал?» - с надеждой и вкрадчиво, любопытно глядя на Платона, произнесла девушка.

«Вовсе нет. Уверен, что этот ход задуман, чтобы бросить мне вызов и, в случае неуспеха, отправить на все четыре стороны. Подумать только, Вознесенский всё время думает, будто бы я хочу занять его должность» - пустился Платон в размышления, не обращая никакого внимания на открытые двери, из-за которых его могли бы подслушать и донести начальнику. Его нисколько это не волновало. Зато его слова задели за живое Катерину. Она опустила голову, и глаза защипало. Мгновенно нос перестал дышать, щеки покраснели, и она всхлипнула.

«Екатерина, Вы чего? Как же Вы так? Да что случилось? Та книга, с принцем, она плохо кончилась? – приговаривал совершенно опешивший Платон. Даже его очки съехали на кончик носа от неожиданности. Он судорожно начал хлопать по карманам твидового пиджака в поисках салфеток, и нашёл-таки не распакованную пачку, неловко подавая её девушке. А его руки вовсе не похожи на руки толстых людей из книг, не сосиски и не жирные обрубки, как то любят описывать. Ну да, не тонкие пальцы аристократа, зато явно трудовые и сильные, - вот, держите!»

«Да дело не в книге, - сквозь всхлипы силилась проговорить Катерина, но голос плыл, - я полная бездарность, да? Я ни на что не способна. Я правда никогда не смогу ничего добиться? Я правда дура полная и идиотка? Вы правда так считаете?» - почти в истерике проревела девушка, принимая из рук Платона салфетки.

«Вовсе нет, я же не это имел в виду. Какой я неосторожный… простите меня, Екатерина, совсем не то хотел я сказать, к Вам мое замечание не имело никакого отношения! – поняв свою оплошность, в волнении начал успокаивать Катерину Платон. Вот беда, первый день на работе, а уже в слезах! Слишком уж ранимая барышня, - и потом, у всех есть потенциал, да. Просто нужно понять, в чём Вы сильны, что Вы умеете делать лучше всего, тогда продуктивность будет на высоте» - всё щебетал он, осторожно заводя девушку в отдел. В помещении было тише, чем в коридоре, и всхлипы Катерины были слишком громкими, так что женщина, сидевшая за столом около окна, мигом вскинула голову.

«Вот, Екатерина, это рабочее место Лены… точнее, Ваше рабочее место. Садитесь. Я сейчас принесу бумаги, посмотрим, как Вы справитесь с первым Вашим заданием» - уже более спокойно произнес Платон и скрылся за дверью в маленькой коморке. По всему его виду было понятно, что он зол, но успокаивающими выдохами пытался это скрыть. Зол на себя за неосторожность и зол на начальника, решившего убрать его с дороги.

Женщина в противоположном углу комнаты, у окна, перестала удивленно разглядывать Катерину и улыбнулась ей. «Он славный малый. Разве что точный. Всё по часам, всё строго, - начала она спокойным голосом, но тут же перешла на шёпот, наклонившись в сторону Катерины и приставляя ладонь ко рту, - Вадиму Антонычу он больно не нравится. Перед старшими не кланяется»

Платон вышел из своего «кабинета» и направился к столу Катерины: «Вот флешка. Здесь документ с заданием и сопутствующие документы, которые нужно заполнить, распечатать и принести мне до трёх часов. Всё предельно ясно, - отрапортовал он и повернулся к соседке Катерины, широко, но неискренне улыбаясь, отчего женщина сначала тоже улыбнулась ему, - стены тонкие, Радочка» - и тут же резко улыбки сползли у обоих. Платон ушёл в свой кабинет, а Рада продолжила печатать что-то в компьютере.