Цапля, Журавль и Воробей

18

Дмитрий  - трудяга и хороший парень. Он одного возраста с Радой, и женаты они уже десять лет. Знакомы они, правда, с самого детства, с того же момента вечно дрались и спорили, организовывая два рыцарских ордена их двора в Архангельске, устраивая крестовые походы друг на друга. Они боролись и в школьные годы, и в институте, когда узнали, что оба прошли на бюджет в одно и то же место. А потом так они и вовсе переехали в один город и устроились на работу в одно и то же издательство, не сговариваясь! Такой конкуренции они терпеть не могли, и в скором времени единственным выходом стала свадьба. Пророчили, что брак не продержится и двух недель, и один из них точно сведёт в могилу другого, но, как ни странно, их нескончаемая битва, которая не утихала даже на работе, дома просто… прекращалась. Видимо, силы их были так истощены, что дома на военные кампании просто не хватало энергии.

- Рада, заказчик колонки - просто слепой! Ну разве можно так сверстать текст? Всё поедет, все последующие страницы!
- А разве нельзя? Мне такой дизайн очень даже нравится!
- И ты, Рада, слепая!
- Что ты там произнёс? Я тебе бороденку-то твою сейчас мигом повыдёргиваю!

И вот так каждый раз, только по разным причинам и под разными предлогами. Спор мог унять только Платон, размахивающий текстом, который в тот момент редактировал. И в этот день он также выбежал из своей каморки, не злой, но раздражённый, и прокричал, разрезая воздух взмахами своих рук:

«А ну замолкли! Верстать будем, как я захочу, всё понятно?»

«А я так верстать не буду, хоть дыроколом своим на месте пришиби!»

«Партия сказала «надо», комсомол ответил…»

«Ой, да помолчи уже, философ древнегреческий!» - махнул на него рукой Дима, и на этом спор разом прекратился, почти магическим или мистическим образом.

Тут Платон вспомнил о существовании Катерины, и уже более спокойным тоном, подходя к ней, спросил: «Ну, как успехи? Мои коллеги еще не свели Вас с ума?». Ха, пусть не надеется! Она покажет, что достойна здесь работать, и ей хватит самообладания снести этот бардак. Катерина гордо протянула ему документ из четырёх листов, и Платон, хватаясь за сердце, медленно сполз на стул.

«Вам всего тридцать семь, а так нагружаетесь. Нельзя нервничать, Платош» - подбежала со стаканом воды Рада.

«Если бы волосы росли, я бы сказал, что почти поседел. Екатерина, что это?» - почти с дикими рыданиями обратился Платон к Катерине. Дмитрий перехватил документ из его рук, и ему, как человеку, занимающемуся вёрсткой текстов, тоже поплохело. Оформлен документ был так паршиво, что глаза начинали кровоточить: Катя не смогла ориентировать лишь один лист по горизонтали, поэтому текст на первой странице был обрезан с краю, а таблица на третьей странице не вместилась на лист, и на четвертую бумагу напечаталась всего лишь одна, последняя строчка.

«Димочка, тебе нужна скорая?» - громко произнесла Рада, и от этого звона все подпрыгнули на месте, взбодрились и пришли в себя. «Твой голос и от смерти разбудит, милая» - со смехом произнес Дима, за что получил легкий толчок в бок от жены.

«М-да, здесь будет очень весело…» - подумала про себя Катерина, принимая из рук Платона документ. Он попросил её попробовать снова и напечатать текст на обороте испорченной бумаги. А то и так зря переводит. При этом он посмотрел на неё с напускной суровостью, которая ему совсем не шла. Он не мог смотреть исподлобья, поэтому просто наклонял голову и сдвигал брови, вытягивая губы в тонкую линию. Очки съезжали с переносицы на кончик носа, и он постоянно поправлял их указательным пальцем. В общем, смотрелось это не грозно, а очень даже мило. Стоп… Мило? Только не это! Неужели этот карлик ей… нравится? Да ну, ерунда какая!

«Я Дима! - громким возгласом разорвал неловкое молчание верстальщик и протянул свою большую ладонь (с испачканными в чернилах пальцами) Катерине для рукопожатия, - прости, не заметил тебя вначале» - закончил он и пожал протянутую Катей руку. Чуть пальцы не хрустнули, настолько сильным был захват. Ох, это он так мстит за паршивое оформление документа? Нет, он трудяга и хороший парень, в его глазах совершенно нет злого умысла. Просто слишком эмоциональный.

Больше ему ничего от Катерины не требовалось, поэтому он отправился верстать тексты дальше, поворачиваясь к двери. И ему на Катерину всё равно. Да в чём причина? Почему все мужики вокруг не ведут себя так, как написано в книге? Про кого вообще написаны эти романы? Что за существа в этих книгах такие неведомые? Или мужчины вокруг – неправильные?

Не успел Дима выйти, как дверь распахнулась, и в мужчину с глухим стуком вписался совсем юный парень, как щепка тощий, с мешковатой одеждой и вздернутым носом. Совсем школьник.