Цапля, Журавль и Воробей

14

Выпустился еще один номер ежемесячника. Катерина уже почти стала своей, хоть Рада и Дима не переставали над ней подшучивать. Думали, что она всё пытается обратить на себя внимание Вознесенского. А она и мечтать о нём забыла, её сейчас занимало лишь то, что она опаздывает. Страх потерять работу усиливался и горьким опытом предыдущей должности, поэтому девушка нервно вздыхала, пальцами отбивая ритм на ремне сумки. Подумать только – опаздывать, стоя на пороге отдела!

«Нет, это невыносимо! Я здесь работаю, но должна ждать очереди, чтобы пройти к своему рабочему месту! Расскажите мне, как это вообще называется?» - негодовала про себя Катерина, наблюдая то за медленно тянувшейся лентой людей, то за стремительно бежавшей стрелкой часов. Пятнадцать минут – и она опоздает, но Дима не пустил её.

«Даже если ты - наш сотрудник, всё равно должна пропустить всех перед тобой. Это честно и уважительно. Будь ты хоть королева английская – в нашем отделе правила и законы соблюдаются всеми и для всех» - говорил Дима.

Когда же, наконец, очередь дошла и до неё, она ворвалась в отдел с нетерпением и даже гневом, готовясь крушить всё на своем пути. Масла в огонь подливал и тот факт, что все те люди, приходившие сдавать макулатуру, складывали всё на её стол. Но разразиться яростной тирадой она не успела: к ней подлетела Рада с карандашом и тетрадью и весело пропела: «Катюша, а ты чем нас порадуешь?»

Когда Платон сообщил, что они будут проводить акцию по сбору макулатуры, чтобы печатать газеты и журналы из вторсырья, Катерина поняла, что это – хороший способ избавиться от своей библиотеки, которая, по правде говоря, уже мешала передвигаться в тесной комнате. Она притащила огромную сумку, под завязку набитую изданиями, но уместилась лишь малая часть книг – принести их все означало бы надорвать спину. Поэтому, когда Катерина с трудом достала двадцать пять романов и громко, пламенно заявила, что принесёт их ещё, Платон едва удержал свои очки на переносице. Он подошёл, несколько раз моргнул глазами, а потом посмотрел прямо на Катерину. Девушка боялась, что это будет взгляд насмешки или осуждения, из-за чего попыталась сжаться в комочек и сгорбиться, но заметила, что Платон смотрит на неё с уважением и пониманием.

«Если потребуется – багажник моей машины к Вашим услугам, Екатерина» - сказал он добрым и мягким голосом и улыбнулся. Девушка отдала бы всё, чтобы такая улыбка была адресована лишь ей одной, а не Раде или Аиде. Теплая улыбка, искренняя и счастливая, которая была в характере этого человека и в его отношении к другим, казалась бедной девушке знаком внимания. Раньше ведь никто особо на неё это самое внимание и не обращал. Эх, если бы не Аида, зашедшая в отдел в этот самый момент! И что она забыла вообще? Приходит чаще их директора.

Да, теперь всё внимание Платона уделено Аиде. Не дождавшись ответа, где же ей всё-таки придётся работать, если её стол превратился в склад вторсырья, Катерина подвинула стол поближе к рабочему месту Рады и громко, демонстративно произнесла: «Что ж, в тесноте – да не в обиде». Платон никак не отреагировал.

А в тесноте – верно подмечено. В их небольшую проходную комнату Платон передвинул еще и свой стол. Так уж вышло, что в его каморке обвалился потолок, да еще и каким-то образом было разбито окно. Рада шептала Диме, что это – проделки Вадима Антоныча, немного недоверчиво глядя на Катерину – а как та отнесётся? Может, не стоит говорить о симпатии девушки в таком негативном контексте? Но Кате это было неинтересно: важнее всего то, что Платон работал совсем рядом, по левую руку. Всё остальное как-то и неважно.

Но радостные эмоции быстро исчезали, когда приходила Аида. Они вместе с Платоном обсуждали и корректировали тексты для ежемесячника. Дима не видел в этом ничего странного, а Рада даже доставала теперь не пять кружек, а шесть, когда дело доходило до «перекура». Но Катерину это раздражало. Кто эта Аида? У неё своей работы нет, раз она приходит в издательство? Или она тоже – редактор по профессии? Интересно, а заработанные с продаж последнего ежемесячника деньги за редактуру Платон тоже на двоих поделил, как и работу?

«Катюша, такой интересный свитер. Сама связала?» - спросила между печатью документов Рада, кивая на причудливую вязь. Катя оглядела себя, словно не понимая, о чем идёт речь, и торопливо произнесла: «Нет, это мама». Да, тот самый горчичный свитер, который, как казалось, совершенно ей не к лицу, теперь стал её любимым. Отказавшись от романов, девушка еще не пустила к себе общество, не привыкла к нему, не ощущала его внимания и поддержки, а потому она всё острее чувствовала свое одиночество. Обнимая себя в теплом свитере, Катерина словно переносила себя домой, к матери, к её тёплым рукам и заботе.

«Жаль, а то я бы попросила тебя связать и мне красоту такую» - оторвала от мыслей Рада.

«Перерыв только через три часа. Будьте добры, не отвлекайтесь от работы» - строго произнёс Платон, помечая красным карандашом что-то в рукописи. Ситуация с кабинетом расстраивала его, да еще к тому же, когда приходила Аида, он был радостен только с ней. Одновременно и весел и задумчив, словно эти противоположности создавались из-за этих визитов, словно Аида наталкивала его на эти мысли. Рада всё повторяла, что это Вадим Антонович, но Катерина не хотела верить. Заладили с этим Вознесенским!

Да, о Вознесенском. Он не прекращал попыток подбить клинья к Раде, но и не оставлял надежды добиться расположения Аиды. Мол, та его выходка была лишь помутнением рассудка, дьявольской необъяснимой силой, завладевшей им, и он сделает всё, чтобы вернуть доверие Аиды. На Катерину он старался не смотреть, но не потому, что не запоминал её, а потому, что очень хорошо запомнил её руку на своей щеке. Он не подходил к ней до сего момента.