Цапля, Журавль и Воробей

12

Ежемесячник продавался, что называется, «на ура», какие бы сроки ни ставил Вадим Антонович и как бы ни пытался в последний момент менять дату выхода журнала. Прошел еще месяц, и Катерина полностью уверена была, что директор оставит свои тщетные попытки убрать с глаз редактора ежемесячника, который не только справлялся со всем препятствиями, встававшими на пути, но и шутил по этому поводу, не теряя бодрости духа. Катерина про себя поддерживала его и радовалась, когда Платон одерживал победу или обходил Вадима Антоновича в красноречии, но старалась не выражать этого вслух.

Может, она этого стеснялась, а потом, думая, что с чем-либо поздравлять уже поздно, молча слушала, как Рада ободряла Платона словами: «Именно так ему и надо, узурпатору». Платон не требовал от Кати поддержки, но девушка упорно искала в его глазах, жестах и взглядах хоть какого-то намека и подозрения. Но нет, Платон, улыбаясь Раде, продолжал работать – всё также в общем помещении, - и не удостаивал Катю ни малейшим взглядом.

Лишь однажды волнение пробежало в его глазах – когда на пороге отдела показался Вознесенский. Директор никого не позвал к себе в кабинет, он явился сам, нарушая покой обители, врываясь в замок, и это не могло понравиться рыцарю, его охраняющему. Но еще больше воину не понравилось, что Вознесенский пришёл к Катерине. Да и самой девушке это не нравилось: никто, совершенно никто не догадывался, что она к Вадиму Антоновичу теперь просто равнодушна. И уж тем более, никто из отдела и всего издательства не предполагал, что она влюблена в Платона. Поэтому, когда директор холодным и приказным тоном позвал ее в свой кабинет, все разом смолкло, и не было ни шелеста листов, ни трепета листьев растений Рады, которые могли бы вывести из оцепенения Катерину.

«Я невнятно выразился? Вы сейчас же пройдёте в мой кабинет» - стараясь говорить спокойно и дружелюбно, процедил Вознесенский. И это еще сильнее пригвождало девушку к её стулу. Вопреки здравому смыслу и нежеланию злить директора по мелочам, Катерина просто повернулась от двери к столу и продолжила работать. Вадим хотел вновь повторить свою просьбу, это Катерина поняла, боковым зрением увидев насмешливое выражение лица Платона: он скривил губы в подобии улыбки, сощурил глаза, поправил на переносице очки и беззаботно произнес: «Вадим Антонович, я бы попросил не отвлекать от работы моих сотрудников. Екатерина придёт к Вам в кабинет, когда я ее отпущу»

Ну наконец-то, хотя бы сейчас хоть что-то предпринял! Где он был, когда Катерина уже была раз в мрачном и холодном кабинете, где её чуть не втянули в топкое болото лжи и тайных сговоров? Ей совсем не хотелось знать подробности подпольных игр. И, между прочим, махинаций против него, Платона, который соизволил заступиться только сейчас! Но по виду редактора было заметно, что заботило его не состояние Кати, а собственный покой и тишина на рабочем месте.

Всё же, Катерине пришлось пересечься с директором. По поручению Рады она пошла набирать воду для цветов, и внезапно возникший из-за двери уборной начальник ее напугал. Лейка с гулким стуком упала на пол, оставляя после себя протяжное резкое эхо.

«Вам повезло, что она пустая» - с негодованием произнесла девушка.

«Я подниму» - ухмыльнулся он и, действительно, сам поднял лейку с пола, подавая Катерине, не упуская возможности коснуться её рук. Кроме ужаса, девушка ничего не почувствовала. Длинные и красивые пальцы Вадима Антоновича теперь казались корнями какой-то коряги, покрывшимися тиной и высунувшимися из болота, чтобы схватить её и утащить на дно. Более того, после того, как лейка была у неё в руках, Вадим Антонович продолжал молчать и не желал подпускать к раковине.

«Я чем-то могу помочь Вам, да?» - храбрясь и стряхивая с себя тяжелые мысли, произнесла девушка.

«Я Вас испугал сегодня, - не то спросил, не то утвердил Вадим, будто бы сам сомневался, как реагировала его сотрудница. Это давало ряд преимуществ: всегда можно сказать, что собеседник не так понял его. Катерина, правда, не удостоила его ответом, она просто ждала, пока ей дадут дорогу, - но я вовсе этого не хотел. Поверьте, я просто в негодовании, что Платон…»

«Я чем-то могу помочь Вам, да?» - еще раз, с большим напором спросила девушка.

«В общем-то, хотел только спросить у Вас о Ваших аллергиях» - беззаботно и будто бы случайно ответил Вадим, принимая самое простодушное и обыденное выражение лица. Ведь ничего незаконного он не спрашивал.

«Зачем это Вам?» - недоверчиво спросила девушка, переминаясь с ноги на ногу и сдвигаясь в сторону отдела, желая тут же бросить лейку обратно на пол… да нет, не на пол, а в лицо своему начальнику – и сбежать.

«Сейчас я, вроде, никак не пытался Вас запугать, - пошутил он, наивно кругля глаза от удивления и разводя руками в стороны, показывая, что он чист и честен, - скоро мой день рождения, и я каждый год устраиваю небольшой банкет для всех сотрудников издательства (включая полотеров). Поверьте, я знаю об аллергиях и пищевых предпочтениях всех своих сотрудников – кроме Вас, конечно, - можете хоть у того же самого Платона спросить»

Катерина еще несколько секунд постояла в нерешительности, а затем, не ожидая от себя, выпалила: «У меня нет аллергий, кроме, разве что, аллергии на Вашу ложь» - и пошла к отделу, совершенно забыв о цветах Рады.

«Это Вас Платон против меня настроил, да?» - без злости, но с явным подавлением негативных эмоций, произнес ей вслед начальник.

Но его день рождения оказался правдой. И фуршет оказался правдой. И на нем действительно присутствовали все. И на тарелках у каждого и правда была та еда, которую он мог есть. Да что скрывать – Вадим Антонович прекрасно знал, кто из его сотрудников за рулём, чтобы не налить ему чего-либо не того. Поэтому даже у Платона, которого Вадим посадил рядом с собой как особо приближенного напарника, помощника в нелёгком и трудном деле, в руках был только сок, и директор даже не настаивал, чтобы редактор выпил за его здоровье.