Царь нигилистов - 2

Глава 5

- Война на уничтожение, когда государство начинает бороться с брожением и подавлять партии, - предположил Чичерин.

- Совершенно верно! Точнее, когда государство начинает давить оппозицию, зачищать политический спектр и вытравливать все ростки свободы. Когда спорщики неравноправны. Когда один после этого спора уедет в Сибирь, а другой получит чин или орден. Вот тогда – да! Раскол, неприязнь и ненависть. Только спровоцировало ее правительство, а не гражданское общество.

- Ваше Высочество, - заметил Милютин, - Сегодня правительство либеральнее общества. Парламентаризм прежде времени. Земское самоуправление – да, городские думы – да, но не парламент. Вы ведь за освобождение крестьян?

- Естественно, - сказал Саша.

- С парламентом мы никого не освободим. Это трудно даже с губернскими комитетами. Так что ни демократии, ни конституции! Народное представительство сейчас будет только тормозом развития.

- Экономические реформы прежде политических, я уже где-то говорил об этом. Но после этого никуда мы не денемся от парламента. И лучше, если мы учредим его сверху, чем народ установит его снизу, сметя все на своем пути и полстраны залив кровью. И мне хочется верить, что правительство смирится с этим прежде, чем потерпит еще одно поражение в войне.

Саша, наконец, принялся за вторую чашку чая и уничтожил печеньку. Ему никак не удавалось застать чай горячим.

- А давайте попробуем? – предложил он. – Как у нас получится? Заболтаем ли мы все на свете?

- Попробуем? – удивилась Эдита Федоровна. – Как?

- Прямо сейчас. Вы знаете, что такое ролевая игра?

- Нет, - сказал Никса.

Брат весь вечер слушал внимательно, но теперь особенно заинтересовался.

- Это вроде театра, но без сценария, - объяснил Саша. – У каждого есть роль, но нет текста. Можно поиграть в какой-нибудь исторический сюжет. Например, во французскую революцию. Кто-то играет короля, кто-то Робеспьера. Но никто не обязан следовать исторической правде. Главное выиграть. Может быть у короля была какая-то более разумная тактика, при которой он был сохранил и голову, и трон.

- Переписать историю? – улыбнулся Кавелин.

- Почему нет? – спросил Саша. – Это же игра. Зато попробовать разные варианты и чему-то научиться.

- Ты хочешь поиграть во французскую революцию? – спросила Елена Павловна с другого стола, где героически отвлекала Зиновьева.

- Нет, - сказал Саша. – Я хочу поиграть в российский парламент. Скажем, прошло десять лет… Или больше. Крестьяне давно освобождены, но, наверняка есть проблемы: выступили на поверхность подводные камни, которых мы сейчас не видим. И вот был всемилостивейший указ об утверждении народного представительства, прошли выборы, и у нас первое заседание. Никса, что ты думаешь про то, чтобы царя сыграть?

- Ну, давай.

- Садишься во главе стола, и я у тебя должен быть по левую руку, а Николай Алексеевич – по правую.

- Наконец-то! – сказал Милютин. – А то все «красным» кличут.

- Николай Алексеевич, вы красный? Это совершенно невозможно! Если уж вы красный, то я ярко-алый с оранжевым. Но, знаете, мне слева тоже непривычно.

Поскольку стол был круглый, брат сел напротив окна.

Саша и так был слева, так что пересаживаться не пришлось, зато Милютин расположился напротив.

- Борис Николаевич, вы с нами? – спросил Саша.

- Хорошо, - кивнул Чичерин.

И присоединился к левым.

- Константин Дмитриевич?

Саша взглянул на Кавелина.

- Я, пожалуй, направо, - сказал бывший учитель Никсы.

- Вот это да! – поразился Саша. – Кого только у нас за либерализм выгоняют!

И посмотрел на Зиновьева.

- Николай Васильевич, не хотите усилить собой правый фланг?

- Вы, наверное, забыли, Александр Александрович, что я освободил своих крестьян почти одновременно с Ее Высочеством.

И он указал взглядом на Елену Павловну.

- Ну, вы за конституцию и народное представительство или против? – спросил Саша.

- Против, - вздохнул Зиновьев. – Россия до этого не доросла.

- Значит, направо, - сказал Саша. – И не примазывайтесь.

Зиновьев нехотя сел рядом с Милютиным.

- По-моему, у нас явный перевес на правом фланге, - заметил Никса. – Трое против двоих. Сашка, проиграешь!

- Сейчас мы это исправим, государь… все нормально, это по сценарию. Иван Сергеевич, вы как? С кем вы, мастера культуры?

- С противниками крепостничества, - сказал Тургенев.

И сел направо.

- Как будто со мной сторонники! – возмутился Саша. – Ну, что такое!

- И как будешь выкручиваться? – поинтересовался Никса.

- Легко! У нас есть еще один политический тяжеловес. Елена Павловна?

- Саша, - спросила Мадам Мишель, - в твоем парламенте будут женщины?

- Конечно. А что в этом удивительного?

- Ни в одном парламенте мира этого нет, - сказал Кавелин.

- Какое упущение! – возмутился Саша.

- Константин Дмитриевич прав, - согласился Чичерин, - участия женщин не допускает ни одно избирательное законодательство.

- Значит, мы будем первыми, - сказал Саша. – Вот, Никса… государь, смотрите, все уже почти, как в жизни. Оппоненты всегда рады найти какую-нибудь левую причину, чтобы не допустить усиления противника: пол, возраст, вероисповедание, национальность, цвет кожи, вероисповедание. Посылай их, знаешь, куда… В общем, есть подданные государя Николая Александровича и есть не подданные государя Николая Александровича, а остальное никого не волнует. Несть ни эллина, ни иудея.

- Здесь должны следовать аплодисменты, - заметил Никса.

- Здесь должна следовать Елена Павловна, - сказал Саша. – Ваше Высочество, вы готовы усилить собой нашу потрепанную жизнью фракцию?

Мадам Мишель встала с места, шурша шелками, подошла к столу. Чичерин пересел ближе к Никсе и освободил ей место, на которое она с немалым изяществом опустилась.

Саша полюбовался результатом.

- Ну, что, господа правые? Смотрите! Завидуйте!