Царь нигилистов - 4

Глава 5

Пожалуй, стало хуже, язвы потемнели и увеличились в размерах. И чешуек прибавилось.

Профессор смотрел на воспаление, даже не дотрагиваясь до ран.

- По крайней мере, диагноз верен, - заключил он. – Так что должно помочь.

И выписал рецепт на клочке бумаги.

- Можно? – спросил Саша.

И потянулся за рецептом.

Пирогов усмехнулся и пожал плечами.

Рецепт был написан малопонятным медицинским почерком.

Саша поискал вызубренное со школьной скамьи слово «hydrargirum», но сдался. Зато присутствовало нечто, начинающееся на «s».

- Николай Иванович, это ведь дихлорид ртути? – спросил он.

Профессор перестал усмехаться.

- Да, дихлористая ртуть, - сказал он. – До меня дошел слух, что вы выписали из Гейдельберга химическую энциклопедию.

- Господи! – воскликнул Саша. – Я что в аквариуме живу?

- Просто мы с Дмитрием Ивановичем знакомы, - сказал хирург. – Он восторженно о вас отзывался.

- Лестно, - сказал Саша. – Но я не в лести сейчас нуждаюсь. Я, признаться, испугался. Я ведь знаю, и что такое хлор, и что такое ртуть.

- Не волнуйтесь, Ваше Высочество, - улыбнулся Пирогов. – Это просто мазь, наружное. Каломель вообще внутрь дают.

- Каломель? – переспросил Саша.

- Однохлористая ртуть. Еще её называют «сладкой ртутью», потому что в таблетки добавляют сахар.

- Таблетки есть?

- Конечно, синие таблетки или синие массы.

- Николай Иванович, а известно, что это яд? – поинтересовался Саша.

- Разумеется, Ваше Высочество. Медицина широко использует яды. Знаете, в 16-м веке в Гейдельбергском университете медицинский факультет со всех врачей требовал клятву не назначать препараты ртути. Но, спустя век, это правило отменили, потому что другого ничего нет.

- Понимаю, - вздохнул Саша.

Тем временем Никса передал рецепт лакею и приказал принести кофе.

Чашечки прибыли, ложки звякнули на блюдцах, и Пирогов полез в сахарницу прямо пальцами.

Глаза Никсы выразили смесь ужаса и отвращения, он слегка побледнел, но смолчал. В общем, кролик был очень хорошо воспитан.

- А вы пробовали лекарство из плесени? – как ни в чем ни бывало, поинтересовался Саша.

- Наслышан, - сказал Пирогов. – Уж, кто мне только не писал про этот ваш грибок пеницилла! Он не работает, Александр Александрович. Вообще никакой реакции у больных золотухой.

- Не может быть!

- Увы!

- Может быть, это не тот вид? Это же род пеницилла…

- Да, там несколько видов, но я попробовал все.

- Может быть, что-то не то делаем? – сказал Саша. – Не так применяем?

Пирогов пожал плечами.

- А может быть ты просто ошибся? – вмешался Никса. – Как с Шамилем.

- С Шамилем? – переспросил профессор.

- Саша предсказывал, что Шамиль будет пленен, - пояснил Никса, - а он ушел из Веденя.

- Война с Шамилем не кончилась, - возразил Саша. - Вот, если убьют - тогда точно не возьмут в плен. И война с туберкулезом не кончилась. Николай Иванович, вы плесень только против золотухи пытались использовать?

- Да, - кивнул Пирогов.

- Если это настоящий пенициллин, он должен работать против нагноения ран, воспаления легких, ангин, дифтерии, скарлатины. Возможно, холеры, сибирской язвы и чумы.

- Панацея, - усмехнулся гость.

- Не панацея, - возразил Саша. – В последних трех я не уверен. Но стоит попробовать.

- Хорошо, - вздохнул Пирогов.

И во вздохе послышалось «только ради вас».

- И надо использовать двойной слепой метод, - заметил Саша.

- Ох! – сказал Николай Иванович.

И потянулся за булочкой.

- Нет, я все понимаю, - добавил он. – Важно, конечно, исключить эффект плацебо. Но это так громоздко! Основная группа пациентов, контрольная группа пациентов! И даже врач не знает, что он дает! Так можно с морскими свинками. Но не с людьми!

- Понимаю, - серьезно сказал Саша. – Люди, конечно, не такие милейшие существа, разные бывают.

Профессор усмехнулся.

- Хорошо, по мере возможности. Ваши идеи впечатляют, конечно. И иногда работают. С теми же свинками, и с золотухой. Это переворот в науке. И сделали его вы.

- Я рядом постоял, - скромно возразил Саша. – Сделал Склифосовский и моя питерская команда.

- Излишняя скромность – тоже лицемерие, - сказал Пирогов, - Николай Васильевич мне писал, что все идеи ваши.

- Идей мало, - заметил Саша. – Нужно много черной и муторной работы, чтобы из них что-то вышло.

- Да, без этого никак.

- У Саши идеи из его снов, - вмешался Никса. – Он видит сны о будущем.

- Точнее видел, - уточнил Саша.

- А хирургию будущего вы не видели во сне? – поинтересовался Пирогов.

- Видел, - кивнул Саша. – Правда, со стороны. Я не участвовал в операции.

- И? – спросил Пирогов с плохо скрываемым любопытством.

Саша полуприклыл глаза, чтобы больше походить на провидца.

- Начинается, по-моему, с того, что в операционной включают бестеневые лампы.

- Бестеневые? – переспросил профессор. – Вы присутствовали при операциях?

- Только во сне, - улыбнулся Саша.

- Николай Александрович, - обратился Пирогов к цесаревичу. – Вы с братом никогда не присутствовали при операции? Может быть, он не помнит?

- Никогда, - подтвердил Никса.

- И как устроена бестеневая лампа, Александр Александрович? – спросил Пирогов. – Она действительно тени не даёт?

- Почти, - кивнул Саша. - Да это просто сделать. Нужно много источников света, расположенных по кругу, тогда свет от одних источников освещает тени от других. Их нет ещё?

- Есть, - сказал Пирогов. – В госпиталях. А как выглядела та, которую вы видели во сне?

- Круглая, большая, где-то полметра… точнее аршин. И несколько кругов света по периметру.

- Вы точно описываете, - кивнул профессор. – Газовая?

- Электрическая. Но, видимо, можно использовать и газ. И даже свечи.

- В полевых условиях только свечи, - сказал Пирогов. – Там не до ламп. И свечи нельзя подносить близко, потому что могут вспыхнуть пары эфира. Так что иногда почти наощупь.