Царь Пушкин

Глава 1 - Сдавайся или сдавай

Давно.

Как известно громче всех кричит «держите вора» сам вор. Вот и я вляпался по самое не балуйся, хоть и не думал ничего воровать у вселенной. А всё из-за кого? Правильно, из-за женщины. Плюс интриги рода Пушкиных, вечное коварство Дантесов и из-за… кота, пожалуй.

Но в основном из-за женщин! Потому что если бы не Наталья, то всё могло быть иначе… Ладно, давайте обо всём по порядку.

Для начала стоит сказать, что я не планировал гулять по римской дороге вдоль тёмного леса легковооружённым велетом. Но это единственная возможность спокойно нести на плече моего боевого кота, который постоянно разговаривает.

Как и в этот раз. Ни шагу не ступить без его советов.

– Саня ты в порядке? – твердит он, и делает вид, что занимает места не больше котёнка, хотя на самом деле весит не меньше взрослого мейкуна.

– В порядке, – отвечаю я, довольный только тем, что велету не нужно нести тяжёлый щит в полный рост, как прочим римским легионерам.

– А чего тогда такой грустный? – не унимается мой друг, отрабатывая за радио в мире, где его ещё не изобрели.

– Да что-то задумался, – признался я.

– Над чем?

– Вот зачем ты сказал: «погнали, Саня?».

– Ну потому что…мог, – задумался чёрный кот, который даже без всяких очков делал вид, что он – учёный. – А ты бы поступил иначе?

Ругать друга в этой заварушке – последнее дело. Ведь мы в прошлом, на заре первых устойчивых цивилизаций. И пусть голову и плечи покрывает овечья накидка, спасая от солнца сентября, до первого полёта в космос уже какие-то… две тысячи лет.

Кстати, вы знаете, что у римлян сентябрь так и назывался «September»? Это был седьмой месяц в их календаре, который начинался… с марта! Но после реформы Юлия Цезаря, когда начало года было перенесено на 1 января, сентябрь стал девятым месяцем, да только название свое не изменил. Тогда как само название происходит от латинского слова «septem», что означает «семь». Но кого интересуют подробности, когда человек просто берёт и использует то, к чему привык?

Мы живём среди наследия римлян, пользуемся им и в ус не дуем.

Но здесь, топая по каменной, едва проложенной легионерами дороге вдоль леса, я вынужден тащить на плече ещё и кота, который сидит на жаркой накидке, как на рыцарском наплечнике. Ему удобнее сидеть на ней, чем располагаться на плече-наплечнике тяжеловооруженного гоплита с их шлемами с гребнями. Да и мне тащить щит в полный рост совсем не интересно. Он весит до десяти килограмм, а в походе любой килограмм – решает. А ещё есть копьё, меч-гладиус и палатка. И выражение «всё своё ношу с собой» – это как раз про римского легионера.

Другое дело шагать по мощёной камнем дороге легковооружённым солдатом, вытянувшись в линию. Иду налегке. Сандалии не жмут, тепло, лёгкая накидка ни от чего не спасёт в плане пущенного с пращи камня, стрелы или копья, но и не взопреешь. А за плечами лишь скатка, чтобы было на чём спать и ночью. И пару пилумов. Чтобы было, что метнуть в наседающих врагов. Добавим сюда, конечно, и нож. Для ближнего боя. Но я бы особо на него не рассчитывал. Где нож и где толпа рассерженных, лесных, бородатых мужиков, которые на современных немцев похожи не больше, чем Запорожец на Феррари.

Но когда сжимаешь рукоять ножа, становится спокойнее. И глядя на густые кусты и высокие деревья Тевтобурского леса, я понятия не имею, как попасть своим коротким метательным копьём во врага с первого раза.

Надо было больше тренироваться! Разному. Но где теперь? Вокруг густая растительность, а лесной шум перебивается поступью тысяч ног XVII, XVIII и XIX римских легионов. За разговорами в долгой дороге слышится перестук копыта, но конница не столь многочисленна. В седле лишь Легат Квинтилий Вар вместе со своими приближёнными.

Какой он? Мордатый дядька. Бодро тащатся в авангарде. А пехота, как основная сила, растянулась в центре. Артиллерии у нас – кот наплакал, в основном «скорпионы». Они тащатся позади, в арьергарде, да есть пару катапульт в разборе. На всякий пожарный случай покоятся в телегах. Но они не пригодятся. Нет у германских племён хорошо укреплённых городов и штурмовать крепости нам не придётся. Это на будущее, когда закрепимся, чтобы местных пугать огненными шарами, которые запустим в небо.

Но не запустим… И ребята пока об этом не знают.

– Ты как там? Всё в порядке? – спрашиваю я уже у кота.

И он мне отвечает привычным шёпотом:

– Саня, не хочу тебя расстраивать. Но даже я знаю, что в девятом году нашей эры

объединившиеся германские племена наголову разбили все три римских легиона. А Квинтилию Вару – кабзда!

– Ты прав, мой друг, – отвечаю я, ведь давно не парюсь на тему говорящих котов, прыжков в прошлое и влияния на будущее нашего современного мира очередным убийством врага. – Вождь херусков Арминий уже где-то рядом. И с минуты на минуту начнётся бой.

– Так почему мы не бежим?

– Хотя бы потому, что пилумы есть не только у меня, – улыбнулся я и погладил кота, чтобы марширующие рядом солдаты не думали, что разговариваю сам с собой. – Далеко ли ты убежишь от войска в пятнадцать тысяч?

– Но в легионе же максимум 4500 тысячи солдат, – тут же заспорил кот. – Из которых чаще всего триста конных, а все остальные – пешие.

– А рабов ты почему не считаешь? Здесь пока рабство никто не отменял, – напомнил я и улыбнулся, заслышав отдалённый гул рога из леса.

Похоже, началось. Трубили оповещение об атаке.

– Или ты думаешь, что легионеры сами себе готовят есть, ставят палатки, копают рвы и возводят башни? – спокойно продолжил я, стараясь не думать о грядущей бойне.

– Обычно – да, даже ты несёшь палатку.

– Это да, но я – низшее звено этой боевой системы. А большинстве своём солдаты этого времени лишь служат, а почти всей черновой работой занимаются обслуга и такие дополнительные воины, как я, – спокойно добавил я коту, пока солдаты вокруг остановились и из леса сначала полетела туча стрел и копий, а затем в «хвост» римской армии впились проворные, легковооружённые мечники и топорщики, чтобы отрезать врага от провизии и боеприпасов.