Царевна-дурнушка

Глава 5. Гобелен против швабры

Первый день уборки начался с пафоса.

Я вышла в зал с видом человека, который готов свергнуть хаос и устроить стирку века. В руках у меня ведро. В голове план. На лице выражение «а ну-ка взялись и навели чистоту, несчастные магические существа!».

— Так! — объявила я. — Распределяемся по зонам. Гриндель-Фирс, ищешь все ключи, неважно от чего. Главное, найди хоть один. Пшик, займись камином, но без взрывов! Тина и Боб, вы за зал. И не пугайтесь, если что-то на вас упадёт, тут всё на это настроено. Тётя Швабра — спальни. Сэр Пыль… ты, эм… просто не пылься.

Каждый получил тряпку, совок, крик души, и мы начали.

Первая беда случилась уже через десять минут.

Пшик прокричал «Чистота!» с таким надрывом, что камин выдал фейерверк из летучих мышей и один обугленный чайник.

— Это было близко, — прокашлялся он.

— Ты почти добился эффекта «до и после», — сказала я. — Правда, «до» — это камин, а «после» — кратер.

Тем временем Тина и Боб разнесли половину мебели, пытаясь оттереть пол.

— Боб, это был стул, а не источник зла! — орала я через зал.

Боб виновато кивал, прижимая тряпку к сердцу. Но кульминацией стала тётя Швабра. Она вошла в спальню, торжественно вымыла пол, подошла к стене и направила швабру на гобелен.

— Пыль! — сказала она.

И тут началось.

Гобелен зашевелился.

Нет, реально зашевелился.

— Не смей! — прошипело что-то из ткани.

Тётя Швабра отскочила. Швабра — как копьё — полетела в сторону, смачно вмазавшись в шкаф.

Я, привлечённая звуками битвы, ворвалась в комнату и увидела ЭТО.

Гобелен. Огромный, старинный, в выцветших цветах, изображавший то ли сцену охоты, то ли собрание очень сердитых коз. И он дышал, отчего волны ткани ходили туда-сюда, как будто он злился. А ещё у него был рот.

— Это мои покои! — заорал он. — Тут веками был порядок. Мой порядок!

— Ты кто вообще такой?! — ахнула я.

— Я — Гобелен Веков! Смотритель истории замка!

— Ты шторина с ЧСВ! — парировала я. — Мы тут убираемся!

— А мне комфортно в пыли! В этой паутине моя личность! Эта плесень — мой шлейф!

Я потеряла терпение.

— Слушай, историческая ткань, хочешь, я тебя аккуратно сверну, закатаю в ковёр и положу в подвал с твоей любимой плесенью?

Он замер.

— Подвал?..

— Там гниёт диван 16 века. С ним ты найдёшь общий язык.

Молчание. Потом гобелен тяжело вздохнул. (Да, гобелен может вздыхать. Кто я такая, чтобы спорить с логикой этого мира?)

— Ладно. Но взамен… вы меня перетряхнёте по диагонали, а не как попало.

— Справедливо, — кивнула я.

— И швабру пусть держит только старший по званию.

Тётя Швабра хмыкнула:

— Старшая я.

Мы заключили перемирие. Гобелен — в уголке. Тряпка — в руках. Пыль — на выход. И после этого уборка пошла бодрее, что даже чайник с камина начал выдавать пар. Немного серый, но уже неплохо.

Вечером, сидя на лестнице и утирая лоб краем шторы (проверила — неживая), я посмотрела на свою новую команду.

— Знаете… вы странные, — сказала я. — Но если завтра проснусь в родном мире, я не уверена, что не соскучусь. Ну, может, не по гобелену. Но по Бобу точно.

А дальше…

Дальше мы все с замиранием сердца собрались у зеркала, дожидаясь, когда последние лучи солнца спрячутся за горизонт и я, наконец, увижу его.

ЛИЦО.

Моё. Настоящее. Ночное. Красивое, по легенде (хотелось верить, что не просто «на фоне дневного норм»).

Я стояла перед старинным зеркалом с золотой рамой, которое, казалось, пережило четыре переворота, три привидения и одно неудачное чаепитие. Рядом сгрудились мои «служивые»:

Тётя Швабра с веником наперевес,

Боб с тряпкой и глазами «на всякий случай»,

Пшик с выражением лица «если она превратится в дракона, я притворюсь мебелью»,

Тина как всегда молча, но с надрывом,

Сэр Пыль чихал, потому что зеркало явно обиделось на уборку и припустило мелкой пыльцой,

Гриндель-Фирс держал амулет (от чего, никто не знал, включая его самого).

— Ну что, — сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Готовы увидеть Золушку без фильтров?

— Это точно безопасно? — прошептал Сэр Пыль, слегка прячась за гобеленом.

Гобелен шевельнулся и фыркнул:

— Я, между прочим, тоже нервничаю. Лицо — это серьёзно.

И тут… Солнце зашло. Тень скользнула по полу. Зеркало дрогнуло.

Я почувствовала, как что-то происходит. Как будто внутри тела кто-то нажал кнопку «обновить».

Тепло. Свет. И вжух.

Я непроизвольно закрыла глаза, медленно вдохнула и… открыла.

В зеркале смотрела на меня девушка. Но не я. И всё-таки — я. С кожей цвета «персик», с глазами, которые могли бы рекламировать духи, и с волосами, что будто выложены вручную эльфийским парикмахером. Челюсть на месте, зубы в строю, а нос вдохновил бы поэтов.

картинка