Царевна-дурнушка

Глава 6. Пруд, Л., и никакой жабы

Я шла к Проклятому Пруду с максимально драматичным лицом. Знаете, с таким, как у героини романа, которая не уверена, кого она поцелует: жабу или свою судьбу.

Лес был тих. Подозрительно тих, что даже ветки словно говорили: «Мы тут ни при чём, честно-честно».

Я вышла к пруду. Тому самому, проклятому и слегка сияющему в лунном свете, с поверхностью, как жидкое зеркало.

Места лучше не придумаешь, если ты, конечно, хочешь устроить ритуальный поцелуй с земноводным. Но, как назло, никакой жабы не было. Может, конечно, они только в полнолуние выходят? И выстраиваются в очередь для поцелуев?

Вместо этого…

У воды стояла фигура. Высокая, в тёмном плаще и с капюшоном. Очень театрально.

Я остановилась.

— Ты не лягушка, — сказала я максимально нейтральным тоном. Хотя, на самом деле, ожидала увидеть именно её. Ну кто ещё мог быть в этой сказке под «Л»?

— Спасибо за уточнение, — ответил он, не двигаясь. А голос его был низкий, как бархат в плохом настроении.

— Это ты прислал записку? — Я подняла лист, на котором до сих пор отпечатывались слова: «Ты нужна у Проклятого Пруда. Сегодня. До полуночи». — Л.

Он слегка кивнул.

— Кто ты? Л — это что? Люцифер? Лось? Лавровый лист?

Он медленно стянул капюшон.

И я…

Ну, скажем так, не ожидала увидеть мужчину, похожего на смесь пропавшего принца, поэта, фехтовальщика и рекламы для шампуня «Судьба». Красивые тёмные волосы, чёткие скулы и взгляд, который может как пощекотать душу, так и расплавить нервную систему.

— Я — Ланвир, — произнёс он.

— Клянусь жабой, ты сейчас выдумал это имя, — буркнула я.

— Нет. Это моё настоящее имя. Ну, сокращённое. Полное не выговоришь без трёх гласных подряд и ритуала.

— И зачем я тебе?

Он подошёл ближе, но остановился в метре. Руки в рукавах, спина прямая, лицо серьёзное.

— Я знаю, кто ты. Ярослава. Царевна Орденов Забытых.

— Поздравляю, ты умеешь читать таблички на замках.

— Я знаю, что на тебе проклятие.

— …Что?

Он не отводил взгляда.

— Я тоже был связан с этим заклинанием. Много лет назад… Ты не одна, Ярослава.

На миг у меня в голове пронеслось: «Ага, сейчас скажет, что он тоже по ночам превращается в жабу, а днём — в продавца репы».

Но он продолжал:

— Я пришёл предупредить. Проклятие не снимется только поцелуем. Есть нюанс.

— Ну конечно, где-то в мелком шрифте внизу книги: «Результаты могут отличаться».

— Если ты поцелуешь не ту жабу, проклятие усилится.

— В смысле «усилится»?!

— Ты останешься красивой… только в отражении. А на деле будешь прежней. Вечно.

Мурашки побежали по всему телу.

— А ты откуда знаешь?

Он сжал губы.

— Потому что… когда-то одна девушка поцеловала меня.

— Ты был жабой?!

— Я был… не тем, кого она искала.

Тут меня переклинило.

— Подожди, ты действительно не…

Он взглянул в сторону воды.

— Я не жаба. Я — результат неправильного выбора. И я пришёл сказать: жди. Не торопись. Полнолуние через две недели. Не спеши бросаться в объятия первого квакера, который покажется романтичным.

Я молчала. Потому что мозг ушёл в отпуск, а сердце — в хор. А потом я всё-таки тихо спросила:

— Почему ты предупреждаешь меня?

Он долго смотрел мне в глаза.

— Потому что ты — не просто проклятая.

И он исчез.

Реально исчез. Пуф — и всё. Как будто это был глюк на фоне звёздного неба и нерегулярного питания. А я осталась одна, дрожащая от адреналина.

И произнесла в пустоту:

— А могла быть жаба. Простая, нормальная, квакающая… Глядишь, поцеловала бы и сняла проклятие...

Дальше я вернулась в замок где-то между «дрожит внутри всё» и «ноги хотят сесть».

Красота ещё не прошла, но, честно говоря, морально я уже опять была на уровне бородавки.

В голове всё время крутились фразы Ланвира, как злобные пчёлы:

«Ты — не просто проклятая».

«Проклятие усилится, если поцеловать не ту жабу».

«Я — результат неправильного выбора».

Ох, как всё это мне не нравилось.

В главном зале царили полумрак и тишина. Только Боб дремал, обняв ведро, и Сэр Пыль, кажется, спорил с книгой, которая на него шипела.

— ВСЕ СЮДА! — заявила я, вбегая. — Собрание по Лану! То есть Лана-виру! То есть... ну, по этому готическому сюрпризу!

Тётя Швабра вынырнула из темноты, словно ожидала меня. Пшик подбежал с блокнотом. Тина просто появилась. А Боб пришёл, не открывая глаз.

Даже гобелен шевельнулся:

— Ой, начинается…

— Кто такой Ланвир? — потребовала я. — Что вы про него знаете?

На мгновение повисла тишина. Настоящая. Не вежливая, а тревожная.

Гриндель-Фирс первым заговорил, очень тихо:

— Ланвир… был князем Зеркального Двора.

— Ага, звучит шикарно. А теперь нормально и доступно.

— Он был учеником Зеркальной Королевы, той самой, что знала все отражения и все тайны. До тех пор, пока не влюбился.

Я приподняла бровь.

— В кого?

— В… царевну Закатия.

— Это имя или время суток?

— Она была… сильной, опасной, умной и... проклятой. Он захотел снять с неё проклятие, но нарушил правила. Заглянул в зеркало, в которое запрещено. Оно показало ему не её лицо, а твоё.

— Моё?!

— Да. Ещё до твоего рождения. Настоящее лицо. Из другого мира.

Я буквально осела на кресло.

Гобелен фыркнул:

— Любовь, зеркала, проклятия… Ну конечно, классическая заваруха!

— Но... — продолжил Пшик, — вместо того чтобы вытащить тебя, он попытался поменять судьбу. И зеркало сломалось, а с ним и Ланвир.

— Его прокляли? — прошептала я.