Царевна и Серый волк

Глава 2. Жар-птица

Одним осенним утром Айталина внезапно для себя обнаружила, что достигла того самого возраста, в котором ее матери объявили, что пора выходить замуж. Это откровение не только не обрадовало Айталину, которая впервые перешагнула порог совершеннолетия, но и по-настоящему омрачило праздник, поскольку с этого момента на нее возлагалась новая ответственность не только за себя, но и за обеих сестер.

По обычаям, которые, как единодушно считали сестры, давно пора пересмотреть, девушка не только обязывалась соглашаться на выбранного родителями жениха, но и младшая из дочерей не могла выйти замуж до тех пор, пока в жены не возьмут старших. Это означало, что от сговорчивости Айталины зависело будущее благополучие Райды и Зарни. Однако эти трое чувствовали себя вполне благополучно и в компании друг друга, а потому расставаться с привычной свободой никому не хотелось.

Еще накануне совершеннолетия Айталины между сестрами состоялся серьезных разговор, больше напоминавший не посиделку подруг, а военное собрание, ведь от обдуманных на нем стратегических решений зависела судьба каждой из них. Стратегия заключалась в том, чтобы держать оборону настолько долго, насколько получится.

Райда, выросшая крепкой и высокой девушкой с прекрасными длинными волосами и карими глазами, точно как у матери, первая среди сестер стала привлекать внимание местных парней: ведь и в отличие от старшей и младшей затворниц, Райда обыкновенно искала себе приключения за стенами домашней обители в компании таких же резвых, как и она, юношей и девушек. Ее знала вся округа и вся округа ею восхищалась. Стоит ли вспоминать, что кроме прочего, в приданое сестры получали право называться хранительницами и хозяйками золотых яблонь? Отбоя у женихов у Райды не было, однако она только отшучивалась, мол, еще Айталина в девках ходит, куда уж ей самой думать о всяких замужествах.

Орша, сразу заметив, какую игру ведут ее дочери, не особенно препятствовала. Отчасти и ей самой не хотелось выпускать девочек из своей берлоги, без них Орше было бы одиноко. Молодые люди, а вернее будет сказать, их немолодые родители, ставшие все чаще захаживать на огонек к радушной соседке, получали всегда один и тот же ответ, если речь вдруг незаметно заходила о браке: «Ведь сейчас дети взрослеют позже, чем наше поколение, так что погодите еще забирать у меня Айталину, сама с ней еще не нанянчилась».

Бабушка, намеревавшаяся за свой век выдать замуж по возможности всех трех девиц, тоже стала все чаще заглядывать в гости к дочери и, оставаясь с ней наедине, строго отчитывала Оршу за то, что она встала поперек традиционному ходу событий.

— Пришпилила к своей юбке девок, они уже скоро тебя перерастут, а все дальше двора не суются! Так и вовсе перестанут женихи на них заглядываться, перезреют!

— В нашем саду все плоды золотые, тебе это и самой известно. Не перезреют, не волнуйся, и женихам отбоя не будет ни через год, ни через два. Зато, может, самые нетерпеливые еще кого себе найдут.

— Ну и дура ты, дочка!

На этом разговор обыкновенно и заканчивался ничьей, как считала бабушка, и победой Орши, как было на самом деле. Уж чего-чего, а второй хозяйки в своем доме она давно не потерпит.

Итак, сестры жили спокойно и счастливо всю осень (если не считать того, что теперь их дом перестал быть тихим местом, а бабушка все чаще норовила пообщаться с Айталиной наедине). Райда стала выезжать на «охоту на волчьи тени» – так она называла свои долгие прогулки верхом по лесу, откуда возвращалась с пустыми руками и самой чистой совестью. Зарни вместе с матерью готовили яблоневый сад к холодам, ведь, хотя самим деревьям ничего не делалось в любую погоду, с приходом северных ветров им явно хотелось больше внимания и заботы. Айталина также не изменяла своему привычному распорядку дня, разве что сменила репертуар чтения: вместо сказочных приключений, в сырую и серую пору она налегала с особенным усердием на таинственные и жуткие истории, которые потом пересказывала всем за ужином.

Говорят, что северный ветер приносит на своих крыльях не только декабрьские холода, но и неожиданные вести. Так он поступил и теперь, смешав все планы и смутив привычный покой.

Одним воскресным утром Орша, проснувшись раньше дочерей, вышла в сад, как поступала каждое утро уже на протяжении многих лет, чтобы пересчитать золотые плоды. Это не было происками мелочности или скупости, просто, по поверьям, яблоки любили такое особенное внимание, уделяемое каждому отдельно.

Произошло невиданное – Орша недосчиталась одного яблока. Она точно знала, сколько их было прошлым утром, но на всякий случай перепроверила себя по аккуратным записям в учетной книжке. Никакой ошибки быть не могло. А это могло значить лишь одно. Яблоко украли.

Красть плоды с золотых деревьев считалось грехом, об этом знали все в медвежьем племени. Обретенное нечестным путем богатство совсем скоро оборачивалось клеймом бедности, от которого вору было уже вовек не избавиться.

Орша разбудила дочерей и решила посоветоваться с ними, на кого думать и как быть. Хотя последний месяц их дом то и дело принимает гостей, местные сразу исключались из списка подозреваемых, так что с вором семья не была знакома. Днем яблони всегда оказывались под присмотром, ведь Орша наведывалась в сад иной раз и трижды в день…

К ним пробрались под покровом ночи.

Начался пристальный ночной дозор, продлившийся целую неделю. Решиться проводить целую ночь в холодном саду было не так-то легко, но честь хранительниц золотых яблок обязывала сделать все возможное, чтобы поймать и наказать вора, даже ценой своего благополучия.