Царевна-Квакушка, или Умом Топи не понять

Глава 1

Василиса

— Не хотят по-хорошему? Я на них кикимор с болотниками напущу! Лобаст! Чтобы впредь к моим Топям шагнуть боялись!

Я в ярости швырнула золочёный кубок в стену. Он отскочил с глухим стуком и закатился под стол, за которым сидел, попивая рясковый настой, Кощей Бессмертный. Тот даже бровью не повёл.

— Посмотри! — яростным взмахом руки я указала в окно, за которым простирались мои владения. — Просто посмотри, до чего эти ненасытные утробы мои Топи довели! Раньше здесь пели лягушки, а теперь молчат. Молчат, Кощей! Потому что воду из-под них выкачали, чтобы царь их обнаглевший мог в своей купальне плескаться! Там, где цвели кувшинки, теперь грязь да торчащие коряги. Мои болотные огоньки едва светятся, им нечем питаться! Они бессовестно высасывают последние соки из моей земли! А нам высохшую корку оставляют!

Моя грудь вздымалась, в висках стучало. Я готова была сейчас разнести всё в щепки.

Кощей медленно поднял на меня свой невозмутимый взгляд, полный древнерусской тоски.

— Кикиморы с болотниками, — произнёс он, растягивая слова, — хочешь устроить царю болотный бунт, бессмысленный и беспощадный? Шумно, кровопролитно и абсолютно бесполезно. Ты вырежешь одно его войско — Еремей пришлёт два. У него людей, как сорняков на грядке. Только сам он впереди на белом коне не поскачет, бояр тоже не пошлёт. Что в итоге? Простых ратников меньше станет, а торгашей и воров не убавится. Может быть, твои кикиморы бессмертными за последнюю тысячу лет стали? Или думаешь, что одумаются от твоей ярости и грабить тебя перестанут? Их умом наши Топи не понять, Василиса. Им до твоих душевных терзаний и дела нет. У них логика прямая, как царский тракт. Забрали ресурс — получили богатство.

Его сухой бесстрастный голос вонзил эти слова в моё сердце острее самого острого ножа. Он был прав. Они никогда не поймут нас. Ни меня, ни моих Топей.

— Зато они узнают, каково это — когда за будущее своё страшно!

— Не путай глупость с коварством, — отрезал Кощей. — Они и так знают. Именно поэтому и отнимают — что завтрашнего утра не видят. Победить Еремеево царство силой мы не сможем, её не хватит, а вот поменять правила игры – легко.

Я чуть не задохнулась от возмущения. Вот всегда так! Я ему про корову, он – про молоко.

— И что ты предлагаешь, свергнуть царя? А если на его место хуже придёт? Тот, кто ещё сюда загребуки свои не запускал. Мне опять надо будет вежливо попросить так не делать? Просила уже! Мне в ответ посоветовали Топи осушить, им, видите ли, тракт через них хорошо б проложить! – со злостью стукнула я кулаком по столу.

Кощей наконец-то сдвинулся с места. Подошёл к окну, и его тёмный силуэт заслонил унылый пейзаж.

— Просить — удел слабых, Василиса. Требовать — право сильных. Истинная сила не в том, чтобы запугать, а в том, чтобы заставить себя уважать. Тогда и служить не ты будешь, а тебе.

— Ты только что сказал, что мне его не одолеть!

— Не можешь победить, тогда примкни и возглавь! — отрезал Кощей и на мгновение замолчал. Затем холодно доложил: — Царь Еремей решил, что старому дубу пора падать. Завтра его сыновья пустят стрелы — искать суженых.

— И что с того? — выпалила я, всё ещё кипя. — Пусть ищут.

— А то, что старший сын, помяни моё слово, стрелу в боярский двор пустит. Ему сейчас, чтобы у власти остаться, поддержка знати нужна. Средний — в купеческий, ему власти не видать, старший к ней не подпустит, а деньги всегда в кармане будут. А вот младший Иван… говорят, совсем дурак: интриг не плетёт, сплетен не распускает, казну государеву не потрошит. На дочерей знатных да богатых семей и не смотрит, ни одного просящего в боярский приказ не пристроил… Сидит в своих хоромах, в бирюльки с утра до вечера с подьячими играет. Говорят, совсем у Еремея на него надежды нет. Иван твердит, что Боги знают, кого ему в суженые давать, и на той женится, что стрелу его поймает.

В его голосе прозвучал знакомый мне тон. Тон, которым он обычно предварял что-то гениальное и абсолютно аморальное. До меня начала доходить его циничная и одновременно гениальная идея. Сердце ёкнуло — уже не от ярости, а от внезапно забрезжившей возможности.

— Ты предлагаешь мне… его стрелу поймать? А что мне с таким дураком делать-то?

Он обернулся, и в его давно угасших глазах мелькнула знакомая искра азарта.

— Дурак иль не дурак, а царского рода-племени, доступ в царские палаты имеет, да и супруга его рядом будет… Дальше не мне тебе советы давать — твоему коварству сама Мара позавидовать может.

Я закрыла глаза, всё ещё чувствуя на губах солоноватый привкус собственной ярости, но теперь у неё появилась цель. Ради своих подданных и своей земли я пойду на всё.

— Благодарю, Кощей, за совет, — тихо сказала я, открывая глаза. — Посмотрим, сможет ли его стрела справиться с моей силой.

Мы вышли к Истоку Топей. Я не стала творить сложных ритуалов. Просто протянула руки к дремлющему на поверхности туману, и он, послушный, пополз к моим ногам.

— Слышите? — негромко обратилась я к Топям. — Они жаждут вашего последнего дыханья, последних даров. Так подарите же им меня.

Туман у моих ног взметнулся, закрутился и, словно живой, умчался в сторону Тридевятого царства.