Царевна-Квакушка, или Умом Топи не понять

Глава 6

Иван-царевич

«Вот же незадача с царской идеей женить меня на Владычице Топей», — я барабанил пальцами по дубовому столу, пытаясь проанализировать резко изменившиеся обстоятельства.

Мой продуманный план летел ко всем чертям. Вместо уже просчитанной тихой жизни в тени с удобной женой, батюшка решил меня загнать в брак с могущественной и, судя по слухам, старой и злой колдуньей. Но злило даже не это. Я не люблю, когда меня пытаются откровенно использовать, тем более в корыстных и безумных целях. Вот настырный. Даже внезапный грохот не изменил его решения, только отсрочил исход. Интересно, неужто и впрямь Боги вмешались? Судя по «милой» реакции суженой, она даже если и знает ответ, вряд ли мне его скажет. Да сейчас это и не важно. Надо что-то срочно придумывать.

Мой единственный союзник и потенциальное оружие против замыслов отца сидела передо мной в центре стола и спокойно осматривала новую обстановку.

— Квакушка… Василиса, — обратился я к ней время спустя, изображая подавленное состояние. Опершись локтями о стол, сцепил пальцы, уронил на них голову, как расстроенный ребёнок, и с печалью на неё посмотрел. — Совсем я пропал.

Она перестала изучать комнату и повернула ко мне свои большие, кажущиеся такими наивными, глаза.

— Что случилось, суженый? Грома небесного испугался? — пошутила она.

— Хуже. Ты же слышала, царь-батюшка хочет меня на старухе-Владычице женить! — Я распрямился и ударил кулаком по столу для драматического эффекта. — Зачем мне такая жена? Она же, говорят, старая, злая. Вместо перьев — в перине кости да сучья! Как мне сделать, чтобы она сама от брака отказалась? Ты ведь оттуда, с болот… Может, знаешь, как к ней подойти, чем задобрить? Или, может, у неё есть слабость какая?

Я смотрел на лягушку, стараясь, чтобы в моих глазах читался только страх и глупая надежда. На самом деле я ловил каждую её реакцию. Любое слово о Владычице сейчас на вес золота, ведь гарантии, что получится выполнить все задания отца, у меня не было.

Василиса помолчала, её горло вздулось и сдулось.

— Беда твоя пока до ворот не дошла, а ты уже её испугался. Чего это ты про женитьбу на ней думаешь, когда я – твоя суженая – перед тобой сижу? Или ты решил, что я царские задания не выполню? — В жёлтых глазах квакушки обида затеплилась, щёки раздулись, губы задрожали. — Про Владычицу мою гадости не слушай. Не плохая она, просто не по-вашему на мир смотрит.

— Да легко тебе говорить! Тебя за старого Кощея не выдают! — продолжил я свой спектакль. — Ты хоть знаешь, как она выглядит? Может, у неё борода растёт? Или паутина в ушах?

Я видел, как её лапки непроизвольно сжались, но голос, однако, остался ровным и даже слегка насмешливым.

— Борода… — она квакнула, словно подавилась смехом. — Нет, суженый, бороды у неё нет. Видела я её как-то раз. Статная, строгая. Косы русые, длинные. Глаза тёмные, изумрудные, — она сделала паузу, и мне почудилась в её тоне неподдельная гордость, резко сменившаяся прохладой. — Видная, одним словом.

«А про возраст ни слова не сказала», — мысленно скривился я, но про себя отметил, что описывала квакушка свою повелительницу как-то особо лично.

— Видная… — скептически протянул я. — Я ж не просто так спрашиваю. Риски-то велики. Как ты, такая маленькая, задания батюшкины выполнять собираешься? Он ведь незнамо что может напридумывать, чтобы своей цели добиться. Если что в голову вобьёт, передумать и Боги его не заставят, сама видела. Вдруг провалимся, тогда что? — я снова изобразил панику. — У тебя хоть какие-то таланты есть, кроме как комаров ловить и говорить?

Василиса задумалась на мгновение, а потом мягко заговорила:

— Не доверяешь, суженый мой... Ну да, твоё право. Только я хоть и маленькая, да удаленькая. Мы, болотные, не так просты, как кажемся. К земле ближе, силы природы лучше чувствуем, они нам помогают. Вон как за меня перед царём вступились. Так что мы с тобой всех обязательно удивим, вот увидишь.

Её убедительные слова неожиданно придавали уверенности.

— Ладно уж, уговорила, — вздохнул я, делая вид, что смирился. — Будем делать, как скажешь, — я со вздохом встал и подошёл к окну.

Златоглавые терема в красном закате услаждали взор, голоса придворного люда успокаивали. Все живы-здоровы, проблем больших нет. А вот в голове мелькало одно за одним: «Мы, болотные, не так просты…», «силы природы вступились…», «обязательно удивим». Не знаю, как они, а вот лягушка меня неслабо заинтриговала. Меня всё больше терзали смутные сомнения: кто она такая? Уж слишком пригодна да ласкова. Мне нужны честные ответы. И ничто так не помогает их получить, как неожиданные вопросы.

—А ведь я тут подумал, квакушка, гром-то грянул, едва царь тебя в короб стеклянный захотел посадить. Случайность? Или твоя Владычица за тебя вступилась, как думаешь?

Василиса изумлённо распахнула огромные глаза.

— Что ты, Иванушка! Владычица для нас — что облако большое. Какое ему дело до каждой простой лягушки? У неё своих забот хватает: защитить да накормить. А насчёт грома... — она сделала многозначительную паузу, — …я ж тебе рассказывала. У нас в Топях как: тронул одного — затронул всех. Нечисть иноземная меня обидит — цапля заступится. Шайтан на русалку зуб кажет — от лобасты по зубам получит. А уж если кто со стороны придёт да начнёт местных в обиду брать, все Топи поднимутся. Наверное, так и случилось у царя. Не за меня гроза пришла, а за всех нас, болотных, чтоб обижать не смели.