Царевна-Квакушка, или Умом Топи не понять

Глава 15

— Этот Иван-дурак сжёг мою шкурку! — рявкнула я в ответ на молчаливый вопрос Кощея, опешившего от моего внезапного возвращения.

— И что его подвигло на такой неумный поступок? — с непроницаемым выражением лица поинтересовался Кощей и отложил пишущее перо.

— Ревность, Кощеюшка, — развела я руками. — Он как меня в истинном облике увидел, онемел. Я ему всем видом показывала, что для меня в притихшем зале, кроме него, никого нет. Так - нет! Как вышивку изумрудную на груди увидел, так и разум потерял. Брови по-хозяйски свёл, грудь колесом выпятил, поперёк отца выступил… Дурак и есть! Хоть бы мозги включил.

— А он голову, — съязвил Кощей и откинулся на спинку стула. — Ну, его сложно судить, Василиса. Статью ты удалась. А чего он с отцом не поделил?

— Не поверишь… меня. Еремей решил сам на мне жениться.

Я плеснула в кубок ледяной родниковой воды и жадно отпила. Живительная влага обожгла горло, усмиряя клокочущее возмущение.

Мой верный Советник сидел с задумчиво-саркастичным выражением лица.

— И ты сбежала от такой удачи?

— То же мне удача, — фыркнула я, грациозно занимая своё место за резным столом. — Я не сбежала, я хотела всё по уму устроить. Разработала план. Но этого ревнивого идиота не учла. Еремей во мне выгоду увидел, а красота моя — лишь приятное дополнение. Думала, покажу ему все прелести и недостатки, и он сам меня Ивану с радостью сплавит. А этот дурак все мои планы в труху превратил! — Я замолчала, сердито барабаня пальцами по столешнице, а потом взорвалась: — Да что это за мужики такие, а? Увидят красивую женщину — и ну давай соревноваться в идиотизме! А ты всё время ворчишь, что я лик свой показывать не желаю, за лягушачьей шкурой прячусь. Да вот поэтому! А этот гад не просто шкурку сжёг, а парадно-выходную! Бестолочь царская.

Слушавший меня вполуха Кощей не на шутку встрепенулся.

— Это ты теперь Туманами ходить не сможешь?

— Конечно! А ты думал, чего я возмущаюсь? — хлопнула я рукой по столешнице.

— Думал, чего ты добиться хотела, когда так наряжалась? Будто первый раз в свет вышла и не ведаешь, как на тебя смотреть будут, — сухо произнёс Кощей, и в глубине моей души кошки заскреблись.

Он прав. Знала. Но почему-то надеялась, Иван не такой. Я буквально нутром эти дни чувствовала, что нравлюсь ему настоящая, зелёная и квакающая. Захотела убедиться, что ему можно верить и доверять.

Не убедилась…

«Эх, Иванушка… А ведь ты первый, на кого я с симпатией смотрела». В сердце кольнуло разочарование.

— Понравился? — тихо и как-то непривычно мягко спросил Кощей, возвращая меня из омута горестных дум.

Я деланно нахмурилась, бросив на него воинственный взгляд, но натолкнулась на искреннее сопереживание, отцовскую теплоту.

Память тут же подкинула день нашей далёкой встречи.

— Что ты в этих мёртвых землях забыла, девочка? — раздался за моей спиной суровый голос.

Я вздрогнула, сжимая в ладошке мамино последнее семечко. Обернулась — передо мной стоял седой старик, похожий на древнее дерево.

— Земля плачет… — прошептала я. — Я хотела, чтобы хоть что-то живое здесь выросло.

— Она не плачет. Она спит, — усмехнулся он, но в его усталых глазах мелькнул интерес. — Кто ты?

Слёзы сами потекли по моим щекам.

— Я… Моя мама была хранительницей Топей. Все пользовались её добротой и безотказностью, пока не сломали. — Голос дрогнул. — Перед уходом она велела мне любить и беречь землю. Чтобы та не страдала от своих же детей. Я… я просто хотела исполнить её волю.

Старик смотрел на меня, а потом неожиданно опустился на одно колено, сравнявшись со мной ростом.

— Дети порой бывают очень жестоки, — печально произнёс он. — Ты — достойная дочь своей матери, раз пришла в мёртвые земли, чтобы исполнить данный ей обет. Но быть добрым нужно уметь, девочка. Доброта без силы губительна.

Он мягко коснулся моих волос.

— Тебе нужна сила и жёсткий характер, чтобы защищать то, что дорого. Одна ты не справишься. Пойдём. Я научу тебя быть не хранительницей, а Владычицей. Чтобы больше никто не посмел причинить боль ни тебе, ни твоей земле.

Я молча приняла протянутую руку. Не потому, что перестала бояться. А потому что в его строгих глазах было какое-то особое… схожее с отцовским тепло.

Кощея я никогда не обманывала и не собиралась. Подняла на него виноватый взгляд и горько вздохнула. Ну, что тут скрывать? Понравился…

— А что толку? — буркнула я и отвела глаза.

— Толк мы придумаем, не переживай, — Кощеюшка внезапно довольно ухмыльнулся. — Пустим слух через леших да кикимор, что я тебя украл и в глубокой пещере спрятал.

— В гробу хрустальном? — хихикнула я.

— Не о том думаешь, Василиса, — Кощей нахмурился, но в глазах его плясали озорные искорки. — Заодно к Вечному Дубу по пути заглянет. Чтоб зря сапоги не снашивал. Должна же быть от него хоть какая-то польза, а не только безмозглый вред?