Царевна - Ударница и семь богатырей.

Глава 5.

Глава 5

— Ну и болото у вас, — фыркнула Света, поджимая ноги и вытаскивая кроссовок из трясины. — Я таких ещё в Подмосковье не видела, даже в апреле. Там только дороги так выглядят весной.

Фрол, шагавший следом, рассмеялся, но тут же захлебнулся болотным воздухом.

— И как вы тут вообще живёте? В смысле — вот вы, народ, мир? Где у вас нормальные тропы, асфальт, велодорожки, кофейни?

— Велодорожки? — переспросил Добрыня. — Это чё?

— Это когда ты едешь по жизни, но без прав, без мотора и всегда под дождём, — объяснила Света и оглянулась. — И, кстати, вы мне так и не сказали, где ближайший душ.

— Душ? — не понял Алёша.

— Всё. Пошло объяснение. Глава одиннадцатая: «Земные штучки и прочие странности от Светланы Мироновой». Слушайте внимательно.

Они вышли на пригорок, где росла высокая сухая трава и журчал ручей. Света устроилась у камня, вокруг — братья. У костра уже дымилась похлёбка. Был вечер. Идеальное время для лекции.

— Значит так. "Супер о'кей" — это когда всё норм, но ты хочешь, чтобы звучало круче. Запоминаем?

— Супер… о'кей… — повторил Еремей, как будто зубрил заклинание.

— Хорошо. Дальше. "Аперкот" — это удар снизу вверх. Прям в подбородок. Проверено. "Кросс" — прямой. "Хук" — сбоку.
— А "бэкфист"? — уточнил вдруг Фрол, с подозрительным блеском в глазах.

Света прищурилась:

— А ты, смотрю, втихаря изучаешь мои приёмы?

— Ну… так, чуть-чуть.

— Молодец. За старания — пять берёзовых приветов по расписанию. Продолжим.

Она рассказывала с таким увлечением, что даже камень под ней будто заслушался. Богатыри сидели, раскрыв рты, как дети на утреннике, только вместо фокусов — рассказы о телефонах, метро, шоколадках, тренажёрках, спиннерах, массажёрах и девушке по имени Инна, которая на спор съела энергетик с колбасой и потом бегала по залу час, как бешеный лемур.

— У вас, конечно, странный мир, — заключил Алёша. — Но весёлый. У нас бы ты сгорела на костре… или стала героем баллады.

— Да я уже герой, — пожала плечами Света. — Только без эпоса, но с прессом.

Тут к разговору подключился Еремей, серьёзный, как налоговая:

— Света… Мы с братьями говорили. Ты — девушка сильная, умная, с характером. Мы тебя не оставим. Но…

— Но, — повторила она, прищурившись.

— В этом мире не всё так просто. Женщины здесь могут быть и воинами, и правительницами. Но без покровителя… им трудно. Закон так устроен.

— Удобно, — буркнула Света.

— Поэтому, если ты не хочешь замуж, тебе нужно хотя бы пройти ритуал церковного братства. Так ты получишь статус "священной сестры". Мы станем тебе законной охраной. Никто не сможет тебя продать, забрать, сослать или выдать без твоего согласия.

— То есть… если я соглашаюсь на этот ритуал — вы меня типа усыновляете?

— Условно — да.

— А у вас потом ещё и алименты взыскивают? — фыркнула она.

Фрол хихикнул. Добрыня — покраснел.

— Ладно, — сказала Света. — Соглашусь. Но! Я вам в ответ устрою реальное обучение. Каждый день: растяжка, удары, командная работа, работа в паре, работа в группе. Кто отстанет — варит ужин.

— Договорились, — кивнул Еремей. — А ещё…

Он вынул старый пергамент.

— Тут письмо. Бумага, чернила. Нужно отправить в ближайшей деревне отцу. Не хотим, чтобы он подумал, будто мы тебя украли.

Света взяла перо, задумалась. Потом уверенно начала писать:

> Батя.
Я в порядке. Жива, здорова, питаюсь похлёбкой из неизвестных грибов. Жениться не собираюсь. Жениха можешь забрать обратно. Братья — норм, почти. Учим друг друга, воспитываемся.
С любовью — Светлана Алексеевна, дочка твоя, кикбоксер.

— И всё? — спросил Добрыня.

— Всё. Он поймёт. У нас с ним взаимопонимание на уровне «две шутки и тапком по голове».

Письмо запечатали. Утром на привале Света встретила пастуха из ближайшей деревни, сунула ему свёрток и пригоршню монет из найденного в их пути тайника.
Тот поклонился и ускакал.

— Итак, мужики. А теперь, внимание: приседания. Пятьдесят. Потом стойка. Потом я кидаю ножи — кто поймает, тот мой любимчик.

— А если не поймает? — уточнил Алёша.

— Тогда мы узнаем, кто сегодня варит похлёбку. Всё супер о'кей?

— СУПЕР О'КЕЙ! — хором.

Света улыбнулась. А где-то в чаще, за деревьями, снова что-то шевельнулось. На этот раз — ближе, чем раньше. Три головы переглянулись.

— Она… учит их.
— Они — учат её.
— Всё становится слишком интересно…