Царевна - Ударница и семь богатырей.

Глава 6.

Глава 6

Света стояла на деревянной помостке посреди склона, где дымилась маленькая сельская церковь — древняя, каменная, покрытая мхом, с дверью, которая скрипела так, будто открывалась с времён основания мира. Перед ней — семь богатырей, каждый в чистой рубахе и сапогах. Позади — старец в тёмном одеянии, с книгой, толстой, как энциклопедия, и бородой, в которую можно было зарыть пол-деревни.

— Значит, если я соглашусь, вы меня официально примете в священное братство? — переспросила Света, сложив руки на груди.

— Да, — кивнул старец. — Братья получат право быть твоей защитой и голосом. Ты получишь статус сестры рода и свободу от любых принудительных союзов.

— И никаких женихов, правильно? — прищурилась она.

— Если сама не выберешь. Мы не в дремучем веке, дочка, — усмехнулся он.

— Ну и ладно, давайте ваш ритуал. Только сразу предупреждаю — никаких поцелуев перстней, поклона в ноги и вот этого "женского кроткого повиновения". Я боевая единица.

— Мы это уже заметили, — буркнул Добрыня, глядя на повязку на лбу. — С первого дня.

Обряд был простым, но красивым. Семеро братьев дали клятву: «хранить, защищать, обучать и уважать». Света же пообещала: «не швыряться в них кастрюлями без причины и делиться запасами еды при наличии».
Они обменялись символами — ей на руку повязали кожаную перевязь с семью узлами, символами братства.
— Ну теперь вы мои старшие братья, — сказала она и ухмыльнулась. — Ждите звонков по ночам и истерик на тему "меня никто не любит". Но в основном — тренировки.

— Нам уже страшно, — вздохнул Алёша.

В деревне, куда они пришли после, встречали с уважением. Девчонки косились на богатырей, но, увидев, как Света отрубила берёзовую ветку одним движением ножа, быстро переключились на хлеб.

— Это у вас все девушки такие? — спросила трактирщица, глядя, как Света прицельно метает ложки в деревянную мишень, прикреплённую к двери.

— Нет. Это у нас одна такая. Нам на всех хватит, — ответил Фрол, с нежной тоской в голосе.

— Она вас бьёт?

— Сначала била. Теперь учит.

В трактире за ужином к ним подошёл странного вида парень — в короткой серой накидке, с биноклем из меди, явно самодельным, и заговорщицки сказал:

— Вы не слышали? Говорят, в горах появился… он. Огромный, триголовый. Один шепчет, второй рычит, третий шутит. Девушек выискивает. Глазами, как у ящера, но умными.

— Ну началось, — вздохнула Света. — Только ритуал прошла — сразу байки про чудищ.

— Он не чудище. Он… странный. Его видели на болоте. Оставляет знаки. Когтем. Пишет что-то, вроде…

Парень достал дощечку с выцарапанным словом:

"ЗАРА".

— Меня вот так только отец зовёт, — удивилась Света. — Ну… или когда на соревнования опаздывала, и в зале уже судьи стояли.

— Думаешь, это к тебе? — спросил Еремей.

— Думаю, этот ваш "он" как минимум умеет читать. А это уже подозрительно. Обычно меня любят либо глупые, либо пострадавшие от ударов в голову.

— Или глупые и пострадавшие, — пробормотал Добрыня, но быстро отвернулся, когда она на него посмотрела.

Вечером, в комнате над трактиром, Света сидела у окна. У ног — тренажёр из палки, двух камней и верёвки. В руках — шнурки, из которых она плела себе новую перевязь. На столе — записка: «Папа, всё супер. Но эти мужики — лучшие братья, которых я могла найти. Не волнуйся. Я всё ещё Зара. Просто теперь — с кулаками и с идеей».

За окном снова прошёл ветер. Где-то вдали раздался тихий… смешок.

И снова — тишина.