Царица барахолки или мой магический сэконд-хэнд - 2

Какое-то неоднозначное наследство...

– Ну да, я вообще шутница, – усмехнулась я и сунула под нос Марле Дэй свои документы. В последний момент с собой их взяла. Подумала, что если бюрократия в этом мире хоть чуть-чуть похожа на мой прошлый мир, то чтобы получить информацию об этих самых Лихтенфельсах, то потребуется как-то доказать, что я имею на это право.

И судя по лицу Марлы Дэй, я сделала это не зря.

Архивариус схватила мои бумаги, и ее глаза быстро бегали по строчкам, которые доказывали, что я и есть Лихтенфельс.

И глаза ее становились все больше и больше.

Она посмотрела на меня.

Потом в бумаги.

Потом снова на меня.

– Невероятно! – проговорила она, поправив очки. – Я даже представить себе не могла, чтобы однажды… Я так о многом хочу вас расспросить!

– Эх, боюсь, что все наоборот, – вздохнула я. – Я совсем даже ненадежный источник информации.

– Что вы имеете в виду? – нахмурила лобик Марла Дэй.

– У меня амнезия, – я развела руками. – И я ничегошеньки не помню. И о том, что моя фамилия фон Лихтенфельс, узнала только вчера. Это объяснило многие странности, но теперь у меня куча вопросов. И поэтому я здесь.

– О, – лицо Марлы Дэй стало задумчивым и напряженным. Несколько секунд она молчала. Потом махнула маленькой ручкой и продолжила. – Не имеет значения! Я все равно себе не прощу, если не познакомлюсь с наследницей Лихтенфельсов поближе! Вы же не откажетесь от небольшого угощения?

– Эээ… Не окажусь, – мотнула головой я.

Вообще, происходящее казалось мне странненьким. Но от этого становилось все интереснее. Да и кнопка-архивариус была очень забавная. И вообще не внушала никакой опасности.

Так что я без всяких сомнений последовала за Марлой Дэй. Она вошла в одну из арок, потом мы какое-то время шли мимо стеллажей с коробками и папками, потом свернули вдоль стены, потом нырнули в неприметную дверцу, потом поднялись по темной винтовой лестнице, и…

– Ах! – вид был такой невероятный, что у меня дух захватило.

Маленькая хозяйка архива привела меня в одну из высоких башенок, которые меня еще снаружи восхитили. Вид на город открывался во все стороны. Далеко слева возвышался величественный княжеский дворец, здесь, между Тряпичным и Соколиным концами, крыши в основном были из красно-коричневой черепицы. Но особенно очаровательными были эти вот островерхие башенки. Прямо Изумрудный город, как я его в детстве себе представляла. Только не зеленый, а в кирпичных и песочных тонах. С яркими вкраплениями цветников на балконах и карнизах.

– Я здесь прячусь, когда мне не хочется никого видеть, – доверительно сообщила мне Марла Дэй, выдвигая в центр крохотной комнатки с большими окнами в четыре стороны, круглый резной столик.

– А как же архив? – вдруг спохватилась я. – Там же все открыто, и кто угодно может войти!

– Не может, – качнула кучерявой головой Марла Дэй. – Когда меня нет за конторкой, дверь невозможно открыть. Разве ты не заметила на полу пентакль Сегура?

– У меня же амнезия, – напомнила я. Про себя опять подумав, что мне чертовски нужен наставник! Который бы меня просветил насчет всех этих очевидных магических вещей, которые окружают здесь людей с детства. Может тогда и моя собственная магия будет мне подчиняться лучше и эффективнее. А не по принципу “колдуй баба, колдуй дед!” как сейчас.

– Ах да! Я забыла, – покивала Марла Дэй, расставляя на столике цветные керамические чашки и тарелочки с угощением. Которое выглядело как мармеладные ломтики в цветной сахарной обсыпке. И крохотное печенье в форме звездочек. И что-то вроде засахаренных фруктов. Финальным жестом она разлила по кружкам из кувшина густую тягучую жидкость насыщенного вишневого цвета.

– Орион фон Лихтенфельс всегда был моим кумиром, – доверительно сообщила мне Марла Дэй, когда закончила хлопотать и уселась на пуфик напротив меня.

– Подожди, Орион? – нахмурилась я, не успев сделать глоток напитка. – Но моего отца вроде бы звали Адриан…

– О, твой отец – это его пра-пра-правнук, – махнула маленькой ручкой Марла Дэй. – Орион фон Лихтенфельс был императором!

– Императором? – спросила я. Опять не успев сделать глоток. И тут же шикнула на себя. Вон тут сколько еды! Засунь что-нибудь в рот, и не мешай хозяйке архива болтать. Она сама все расскажет, ее же аж распирает!

И я сунула в рот дольку мармелада.

А Марла Дэй принялась рассказывать.

Теперь настала очередь моих глаз становиться большими и круглыми.

Шериф высказался довольно скромно. Мол, мои родственники имеют отношение к королевской фамилии. Ага. Если бы все было так просто!

Лихтенфельсы сидели на троне лет, наверное, пятьсот. И тогда это было не просто королевство, это была ИМПЕРИЯ. Раза в четыре больше, чем сейчас. И максимально большой она стала при Орионе фон Лихтенфельсе. Который был и офигенным полководцем, и гениальным стратегом, и хитроумным политиком.

Но недостаток у него тоже был.

Он был нечеловечески жесток.

И самым подходящим наказанием за почти любое преступление считал смертную казнь. В его правление население ходило по струночке, потому что голову можно было потерять даже за неправильный переход улицы. Правил он долго, лет пятьдесят.

Заговорщики как-то не решались с ним связываться. Все ходили ровным строем, мыли руки перед едой и говорили “пожалуйста” и “извините”. А вот наследнику не повезло. Когда Орион умер, его сын, севший на трон, сказал, что настало время вздохнуть свободно. Ну и через полгода вспыхнул бунт, и его благополучно скинули с трона. Заменив основателем нынешней династии. Ну а дальше уже империя начала распадаться и съеживаться.

В изложении Марлы Дэй история звучала немного сказочно. В каждой ее фразе чувствовался ее восторг и благоговение перед жестоким правителем. И с таким же восторгом она рассказывала, что практически в каждом поколении находился кто-то из Лихтенфельсов, который пытался вернуть законный трон себе. И в последний раз, как раз после заговора Адриана фон Лихтенфельса, король издал указ, что все Лихтенфельсы должны быть уничтожены.