Царица Шаммурамат. Полёт голубки

Глава 7. Убарсин

Ночью прошёл дождь. Нагретая, растрескавшаяся от жары земля ожила, напитавшись драгоценной влагой. Ану-син радостно, с наслаждением шлёпала босыми ногами по тёплым лужам. В полдень солнце поднялось выше, с земли поднимался пар, словно золотыми нитями паутины соединялись в этот час земля и небо.

Река манила искупаться, и Ану-син направилась к тропинке, которая, извиваясь, сбегала с крутого берега к воде. Тысячи кузнечиков верещали в высокой, но уже пожелтевшей, сухой траве. Чёрный уж, задирая вверх блестящую головку с жёлтой чешуёй, быстро полз в зарослях; шныряли шустрые изумрудные ящерицы. Белые мотыльки порхали друг возле друга, поднимаясь всё выше и выше в синюю безоблачную бездну.

Ану-син сошла к реке и уже собиралась войти в воду, как вдруг услышала плеск воды, а в следующее мгновение из-за тростниковых зарослей выплыл рыбачий челнок. В челноке сидел худенький мальчик, на первый взгляд, одного с Ану-син возраста. Судя по его одеянию, он был из зажиточной семьи, однако Ану-син удивило то, что с ним не было слуг. В руках мальчик держал свисавшее над водой удилище.

- Ловится? – стоя у кромки воды, с любопытством спросила Ану-син.

- Ловится, – охотно – как своей давней знакомой – ответил ей мальчик. – В излучине, где все ловят, рыба уже перестала клевать. А здесь, у этого берега, ещё клюёт.

- И много ты наловил?

Мальчик наклонился и с гордостью показал Ану-син парочку мелких серебристых рыбёшек:

- Этих я сам поймал. Хорошо, что у Икиши сегодня любовное свидание, а то он наловил бы за меня, как обычно, и потом соврал отцу, что улов – весь мой.

- Икиша – твой старший брат? – с понимающей улыбкой спросила Ану-син.

- Что ты! – Фыркнул мальчик. – Моему брату нет никакого дела до рыбной ловли. Икиша это мой наставник, он служит нашей семье...

Мальчик дёрнул за удилище. В воздухе блеснула зеркальной чешуёй довольно крупная рыбина и, перевернувшись, шлёпнулась в воду.

- Сорвалась! – с досадой воскликнул он, проводив долгим взглядом рыбу, уходящую в глубину.

Неожиданно поверхность реки забурлила, вспенилась, и челнок начал угрожающе раскачиваться. Выронив из рук удилище, мальчик хотел дотянуться до него в воде, но не удержался на ногах и упал через борт. Ану-син видела, как он погрузился в мутную воду, потом его тело всплыло, и волна прибила его к илистому берегу, покрытому тростником. А потом в десятке шагов от него из воды показалась уродливая морда гигантской ящерицы. Проглотив рыбину, сорвавшуюся с крючка, хищник бросился в погоню за незадачливым рыбаком.

- На помощь! – закричала Ану-син что было сил и побежала вдоль кромки воды, по самые щиколотки погружаясь в мягкую илистую почву.

Серовато-коричневый ящер, с длинным мускулистым туловищем и мощными челюстями, приподнялся на лапах и замер, прислушиваясь или принюхиваясь к чему-то. Он заметил приближавшуюся к нему девочку и теперь остановился в нерешительности, как будто соображая, какая добыча достойнее его внимания. Ану-син продолжала кричать и визжать на такой высокой ноте, что чудовище неуклюже попятилось. На крики девочки прибежала не только Баштум – из зарослей можжевельника, скучившихся на прибрежном холме, выскочил рослый голый мужчина.

Вопль ужаса вырвался у Баштум при виде чудовища, раскачивавшегося на широко распяленных лапах и разевавшего закругленную пасть с длинным раздвоенным языком.

В то время, пока голый человек косил по сторонам в поисках чего-либо, с чем можно было отогнать ящера, Ану-син добежала до тростниковых зарослей и загородила своим телом доступ к бесчувственному мальчику.

- Берегись, Ану-син! – пронёсся над берегом крик маленькой женщины.

Ящер сделал несколько быстрых шагов к девочке и снова остановился. Со стуком захлопнулась грозная пасть, усеянная острыми зубами. Холодея от страха, Ану-син почувствовала на себе упорный взгляд неподвижных зрачков – казалось, зверь изучал её, пытался проникнуть в её мысли и чувства. Сотрясаемая нервной дрожью, девочка пошатнулась и вдруг, от страха и слабости, упала на колени прямо перед чудовищем. Спустя мгновение ящер, издав звук, напоминавший удовлетворённое урчание, взметнул хвостом целый каскад грязи и исчез в мутной воде, оставляя пенистый след.

Опомнившись, Баштум бросилась к дочери. Она ощупывала девочку дрожащими руками, как будто не веря своим глазам, и бормотала:

- Ты жива? Ты невредима? Глупое дитя... О чём ты только думала... как ты решилась на такое...

Между тем голый человек подбежал к мальчику, который ничком лежал в липкой грязи.

- Он жив? – встревоженно спросила Ану-син, отстраняясь от объятий матери.

- Хвала богам! Убарсин, молодой господин жив, невредим, но в обмороке, который скоро пройдёт! – бодро отозвался человек и, перевернув мальчика на спину, принялся умывать его водой из реки.

- Тебя зовут Икиша, верно? – догадалась Ану-син, заметив, как из кустов можжевельника за ними наблюдает, стыдливо прикрывая руками нагую грудь, девушка со спутанными волосами.

- Послушай, – Икиша поднял голову и посмотрел девочке в глаза, – я не видел, что здесь произошло до того, как появился этот зверь. Но я советую тебе держать язык за зубами. Мой господин, отец Убарсина, не должен знать, что меня не было рядом с ним хотя бы одно мгновение. Если правда выплывет наружу, меня жестоко накажут. А я не хочу доживать свой век калекой. Поэтому предупреждаю: если ты проболтаешься, я скажу своему господину, что ты сама столкнула Убарсина с лодки.

- Моя дочь спасла мальчика с опасностью для собственной жизни! – возмутилась Баштум. – И после этого ты ещё смеешь угрожать ей?

Человек по имени Икиша скривился, как если бы надкусил незрелую кислую сливу.

- Но разве она погибла? – сказал он, переведя свои наглые глаза на маленькую женщину. – И потом... отчего зверь не тронул её, отчего отступил от неё? Может быть, он приручен твоей дочерью, а она забавляется тем, что пугает им детей? Или она их скармливает ему? Не просто так в наших краях в последнее время стали пропадать дети...