Царская невеста. Я попала!

Глава 12. Не губите!

Сознание возвращалось медленно, рывками. Саднила голова, болела нога и почему-то рёбра. Спёртый тяжёлый воздух мешал вдохнуть полной грудью, и у меня было полное ощущение, что я оказалась заживо погребённой где-то глубоко под землёй.

Я лежала, не шевелясь, и прислушивалась к звукам снаружи. Но их не было. Меня окружала абсолютная тишина. Тогда, приоткрыв один глаз, я решила оглядеться. Но смотреть было не на что — вокруг по-прежнему было темно. Ощупав руками лицо, я убедилась, что на нём нет никакой повязки. Просто я находилась где-то, куда не проникал ни луч света, ни малейший шорох.

Исследуя пространство вокруг себя, я поняла, что лежу в какой-то комнате, на жёсткой кровати у самой стены. Бок её был гладким, с незначительными шероховатостями, и когда я приблизила лицо и понюхала эту гладкость, то поняла, что стена — белёная. Явно пахло побелкой, а точнее — известью.

Я осторожно села и спустила ноги на пол. Судя по звуку, пол был каменный. Где я? Встав с кровати, я двинулась вперёд и тут же наткнулась на какую-то высокую и узкую вещь, которая с грохотом упала на пол. Я замерла и прислушалась. Потом присела и начала ощупывать пол в поисках того, что я уронила.

Но тут где-то вдалеке раздались приглушённые шаги и дверь, запиравшая меня и отделившая от света, распахнулась. На пороге стояла массивная низкорослая фигура со свечой, чьё пламя больно резануло глаза. Осмотрев тесное помещение, фигура тихо прошелестела:

— Проснулась? — и неслышно вплыла в комнату.

Я с первого взгляда поняла, где меня заточили. Это была крошечная келья с полукруглыми белыми сводами, узкой кроватью, деревянной стойкой под молитвенник, у которого молились на коленях. Кажется, её называют аналоем. Именно его я и уронила. На полу также валялись раскрытая книга и огарок свечи. Напротив кровати, прямо в стене, были выдолблены полки, на которых стояли какие-то предметы, чьё назначение не успела рассмотреть.

Я медленно поднялась с пола и выпрямилась, сразу став выше той, кто принёс мне свечу. В неверном пламени я разглядела чёрную рясу до пола и серый апостольник, спускающийся на грудь.

— А ну, подними! — сурово сказала она и указала глазами на аналой. Я медленно подчинилась и водрузила на место и деревянную подставку, и Библию со свечой. Пальцы коснулись хрупкой бумаги и на секунду затрепетали — от её древности захватывало дух.

— Иди за мной, — скомандовала она и развернулась, а я поспешила протиснуться в низкую деревянную дверцу, склонив голову.

Снаружи келья выходила в небольшое помещение со сводчатыми потолками и двумя маленькими окошками. Толщина стен в этом монастыре превышала метр. Сводчатый потолок был выше, чем в келье, а воздух чуть прохладнее. Я зажмурилась от яркого света, а потом открыла глаза и посмотрела вниз на себя: я по-прежнему была в ночной рубашке, в которой кралась на трактирную кухню в поисках еды.

Монашка тоже недовольно осмотрела меня с ног до головы и затушила свечу. Потом жестом позвала меня за собой и привела в какую-то комнатку, где вдоль белёных стен были устроены деревянные стеллажи. Тут стопками лежали какие-то ткани, головные уборы, свечи. Моя провожатая не глядя стащила с верхней полки ровный, прямоугольно сложенный кусок ткани, и также отрывисто приказала:

— Одевайся!

Я поспешила облачиться в просторное серое платье и подпоясалась простым плетёным шнурком, который был завёрнут между его складками. Быстро ощупав голову, я убедилась, что волосы по-прежнему заплетены в косу.

Монашка кивнула и быстро пошла на выход. Она вела меня прямо по галерее, куда выходили одинаковые двери таких же келий, в которой проснулась я сама. Потом мы прошли по ступенькам куда-то вверх, потом спустились вниз, и мы вышли, наконец, на монастырский двор, вымощенный камнем. Идти по выпуклым булыжникам было неудобно, тем более мне, которая во все глаза рассматривала место, где я очутилась. Под ноги, конечно же, не смотрела, и пару раз чуть не упала, больно подвернув больную ногу.

Слева от меня находился двухэтажный белоснежный дом. Полукруглые окошки-бойницы смотрели на двор, который крест-накрест прорезался каменными тропинками. Между дорожками росла скошенная трава и располагались клумбы с весёлыми жёлтыми цветочками. Всё это выглядело очень мило и мирно. Я бы с удовольствием свозила своих учеников на экскурсии по таким вот древним монастырям и насладилась их тишиной и уединённостью. Но сейчас вся картина дышала зловещим молчанием и неопределённостью.

Прямо передо мной высился высокий храм с одним-единственным куполом и золочёным крестом. Три полукруглые арки венчали каждую из его стен под самой крышей. Архитектурой он неуловимо напоминал Церковь Покрова на Нерли, и на минуту мне показалось, что я оказалась рядом с нею, где-то во Владимирской области. Но меня не могли так далеко увезти!

Свернув вдоль храма и пройдя еще метров двадцать, мы обнаружили укромную беседку у самой крепостной стены, окружавшей монастырь. Она напоминала галерею, по которой бегали стрельцы в фильме «Иван Васильевич меняет профессию», и теперь я уже размышляла: а не могли ли я оказаться где-то в Ростове? Хотя вряд ли, не могли же меня привезти в ростовский Кремль?

Пока усиленно размышляла, оглядывая пространство и стараясь не споткнуться на неровной дорожке, монашка подвела меня к деревянной квадратной беседке и втолкнула внутрь. От пола и до крыши она была увита хмелем, и я хмыкнула про себя, подумав, варят ли у них в монастыре пиво? Но сейчас этот вьюнок скрывал отдыхающих от нескромных глаз, и цель свою эта лавина зелени выполняла отлично.

Внутри беседки я увидела ещё одну монахиню — он выглядела намного внушительнее первой. Нахмуренное лицо, суровый взгляд и гладкие кисти рук, обманчиво скромно сложенные на коленях. А вот второго человека я знала. Повернув голову, он в упор разглядывал меня своими разноцветными глазами — серым и зелёным. Елизар Орлов!

Во мне вспыхнула злость вперемешку с раздражением. Неуверенность мигом слетела, но я краем глаза увидела, как сидящая монахиня сверкнула взглядом, и я поспешила спрятать ярость за почтительным наклоном головы. Вежливость и хорошие манеры ничего не стоят, но частенько выручают из неприятных ситуаций.