Цель

Глава 1

Дротик пролетел в сантиметре от моего виска — я даже не вздрогнула. Только краем глаза заметила, как он вонзился в яблочко с глухим, удовлетворяющим стуком. Мишень вздрогнула, дротик замер, точно змея, впившаяся в добычу.

— Удивительно, — сказала я сухо, не оборачиваясь. Но он уже был рядом.

Я почувствовала его раньше, чем увидела — запах кожи, табака и чего-то опасного, что всегда тянется за такими, как он. Он сделал шаг, потом второй — не спрашивая разрешения. Просто взял моё пространство себе.

— Ничего удивительного, — его голос прозвучал низко, почти мурлыкающе. Он наклонился, и я ощутила его дыхание на своей шее — горячее, с нотками виски и корицы. — Я всегда попадаю в цель.

Его рука легла на барную стойку позади меня — не касаясь, но так, что я оказалась заперта. Не грубо. Внимательно. Как кошка, которая ещё не решила, играть или убивать.

Я медленно повернулась к нему лицом. Он смотрел в упор — без смущения, без этой дурацкой наигранной скромности, которой обычно прикрываются слабаки. В его глазах горел холодный, спокойный огонь. Такой не гаснет.

— Всегда? — переспросила я, приподняв бровь. Позволила себе маленькую паузу — пусть насладится моментом. Потом взяла сумочку со стойки, не спеша, чувствуя кожей его взгляд. — Тогда пора проверить это на другом.

Я наклонилась ближе — так, чтобы он запомнил мой запах. Чтобы между нами не осталось воздуха. Провела пальцами по его плечу, касаясь грубой кожи куртки. Материал был тёплым от его тела, и под пальцами я ощутила напряжение мышц — он не расслаблялся ни на секунду.

Правильно. Умный мальчик.

Я развернулась и направилась к выходу. Бёдра двигались в ритме музыки, которую играли где-то за нашей спиной — медленной, тягучей, как сироп. Каждый шаг — выстрел. Каждый взгляд краем глаза — проверка: идёт ли.

Сначала была тишина.

Потом — короткий смешок у меня за спиной.

Низкий. Хриплый. Хищный.

И следом — шаги. Тяжёлые, но неспешные. Он не догонял — он сопровождал. Как тень. Как хищник, который уже выбрал жертву, но позволяет ей немного поиграть.

Я улыбнулась уголками губ.

Он идёт за мной.

Именно так, как я и планировала.

***

Я толкнула его на кровать — резко, без предупреждения.

Он не сопротивлялся. Только усмехнулся, падая на спину, и сразу же потянул меня за бёдра на себя. Я оседлала его, чувствуя, как его ладони ложатся на мои ноги, скользят вверх, сжимают, мнут — нетерпеливо, жадно.

Наши языки встретились. Это был не поцелуй — это была схватка. Вкус виски, табака и чего-то острого, от чего у меня внутри всё сжималось. Его руки уже добрались до моих ягодиц, сжали их, а потом он шлёпнул меня — звонко, ощутимо, заставляя выгнуть спину и прошептать что-то невнятное ему в губы.

А через секунду он уже перевернул нас.

Резкий, сильный рывок — и я лежу на матрасе, придавленная его телом. Он не даёт мне опомниться. Целует снова — грубее, требовательнее, вжимает бёдра в мои, сжимает мою грудь сквозь ткань платья, и я чувствую, как соски твердеют, отзываясь на каждое его движение.

Я провожу пальцами по его спине. Она широкая, горячая, мышцы перекатываются под кожей, как у зверя. Я впиваюсь ногтями, оставляя следы, и он рычит мне в шею, терзая её зубами и языком. Одновременно задирает платье выше, ещё выше, оголяя бёдра.

— Полегче, — выдыхаю я, но голос звучит слабо, даже для меня самой. И тело предательски выгибается под ним — само, без спроса. Ему навстречу.

Он сжимает мою шею — не больно, а так, чтобы я замерла. Заставляет посмотреть в глаза. Его зрачки расширены, в них плещется что-то дикое, голодное. На губах — кривая усмешка.

— Какая же ты… — рычит он хрипло.

— Великолепная, — смеюсь я тихо, приоткрывая губы. Белоснежные зубы мелькают в полутьме. Я знаю, как это выглядит. Я знаю, что он это видит.

— Чертовка, Татьяна, — выдыхает он и смеётся тоже — низко, с хрипотцой.

— Но тебе это нравится, — поправляю я его грамматику в голос, опуская руку вниз. Ладонь ложится на его промежность, сжимает через джинсы. Член под тканью тут же дёргается, прижимается к моей руке, твёрдый и горячий.

— Безумно, — рычит он мне прямо в губы.

И снова целует. На этот раз без намёка на нежность.

Он стягивает с себя чёрную футболку одним движением — мышцы живота напрягаются, ключицы поблёскивают в тусклом свете. Я обхватываю его торс бёдрами, прижимаясь к нему всем телом. Ткань моих трусиков уже насквозь мокрая — я чувствую это сама, и он чувствует это через джинсы. Влажно, горячо, нестерпимо.

Я трусь о него, медленно, дразняще, и он замирает на секунду, прикрыв глаза.

— Сучка, — прохрипел он, и в этом слове было столько голода, что у меня внутри всё сжалось.

Его грубые пальцы легли на ткань — прямо туда, где я была мокрой и горячей. Начал натирать — медленно, дразняще, через тонкое кружево, которое мгновенно промокло насквозь. Я обхватила его за шею, прижалась ближе, двигаясь в такт его движениям. Наши губы почти касались, дыхание смешивалось, горячее, рваное.

— Я хочу тебя, — выдохнула я ему прямо в рот. — Внутри.

Он усмехнулся — той самой кривой, самоуверенной усмешкой, от которой хотелось то ли ударить, то ли поцеловать до потери пульса. Потом отстранился и встал с кровати.

Я не шевелилась. Только наблюдала.

Он расстегнул джинсы — не спеша, с чувством, будто знал, что я смотрю и сгораю от нетерпения. Мои глаза скользили по его рукам, по напряжённым мышцам живота, по линии волос, уходящей ниже пояса.

А я тем временем стянула платье вверх — резко, без стеснения. Открыла небольшую грудь с торчащими сосками, которые затвердели от холода и желания. Они буквально кричали: ему нужно моё внимание. Его внимание.

Джинсы полетели в сторону. И вот он стоит передо мной — весь. Мускулистое тело поблёскивает в тусклом свете, перекатываются мышцы, каждая линия — как вырезана ножом. И член, уже твёрдый, напряжённый, который я чувствовала через ткань, а теперь вижу во всей красе.