Целительница для бессердечного генерала

Глава 1. Разбитый свет

В корзине, притороченной к седлу, благоухали редкие солнечные астры. Я потратила три дня, вычёсывая склоны Золотого нагорья, чтобы найти именно те соцветия, которые раскрываются лишь на исходе лета. Мои пальцы желтели от въедливой пыльцы и были испещрены мелкими царапинами, а спина ныла от долгой скачки, но я лишь улыбалась.

Поправляя выбившийся локон, представляла лицо Освальда. Как он примет из моих рук чашу с золотистым отваром, как его ледяные серые глаза потеплеют, и он притянет меня к себе, шепча, что я – его самое главное сокровище. Выпускница Академии со средним баллом, дочь мельника из захолустья, которая вдруг стала женой самого Освальда ван Торна...

Прошёл год, но до сих пор верилось с трудом, что самый желанный холостяк королевства женился на такой, как я.

– Госпожа? Мы не ждали вас так рано, – дворецкий в холле выглядел необычно взволнованным. Он даже не попытался забрать у меня тяжёлую корзину.

– Решила сделать сюрприз, Ганс. Лорд у себя?

– В малом кабинете, госпожа. Но он... он занят государственными делами.

Я лишь отмахнулась. Для меня у Освальда всегда находилась минута. Легко взбежала по широкой мраморной лестнице, стараясь не шуметь – хотелось застать его врасплох. У двери кабинета я замерла, прижимая корзину с драгоценными цветами к груди.

И вдруг из-за дубовых створок донёсся смех. Женский. Низкий, бархатистый, он никак не вязался с «государственными делами», о которых упоминал Ганс.

– Осторожнее, Освальд, ты помнёшь мне кружево, – нежно проворковала женщина.

Я застыла, потому что узнала этот голос. Придворная дама, покорившая немало сердец. Поговаривали, что даже Его Величество не устоял перед ледяной красотой леди ван Кроу. Сердце испуганной птицей забилось о рёбра.

– Я куплю тебе новое, Береника, – голос мужа, обычно холодный и расчётливый, сейчас вибрировал от страсти, которую я никогда не смела требовать для себя. – Много новых нарядов… Моя «светлая птичка» вернётся только завтра. У нас впереди вся ночь.

– Твоя жена... – Береника притворно вздохнула. – Тебе не противно касаться её после меня? От этой провинциальной простушки вечно несёт сухоцветами и дешёвым мылом...

Раздался звук поцелуя, от которого у меня перед глазами поплыли кровавые пятна.

– Противно? – Освальд едко усмехнулся. – Дорогая, я не касаюсь её ради удовольствия. Ты же знаешь, мой путь в Совет королей вымощен лишь её магией.

Слова мужа ударили сильнее, чем пощёчина. В ту же секунду я почувствовала, как внутри меня, в самом сердце, оборвалась тонкая, тёплая нить, связывавшая нас. Мой светлый дар, который я всегда так щедро отдавала ему, испуганно сжался, словно его коснулись огнём. Я не просто услышала слова предательства, а почувствовала его физически, как плевок ядом в душу.

– Пока эта дурочка верит, что я люблю её, она добровольно отдаёт мне свой свет. Каждый глоток её отваров, каждая ночь, когда я вытягиваю из неё силу через прикосновения – это мои ступени к трону.

Вспомнились все те ночи, когда я просыпалась слабой, с головной болью, а он, сияющий и полный сил, целовал мои руки и благодарил за заботу. Я думала, это любовь так выматывает меня. А это был он. Мой законный муж был обычным магическим паразитом, присасывавшимся к моему свету.

– А когда она иссякнет? – промурлыкала любовница. – Светлые целители из бедняков недолговечны, если их «доить» так часто.

– Тогда я объявлю траур, – в голосе Освальда прорезался металл. – Оплачу пышные похороны «преданной супруги» и женюсь на тебе. А пока... пока она нужна мне живой и влюблённой. Она – мой лучший артефакт. Бесплатный, послушный и бесконечно преданный.

Корзина выпала из моих ослабевших рук. Жёлтые головки астр рассыпались по ковру, точно капли дешёвого золота, за которое я принимала свою жизнь. Я ведь искала эти редкие цветы для него. Хотела приготовить отвар, который принёс бы мужу удачу в Совете. Удача… Как иронично. Ему не нужна была моя магия в отваре, он пил её прямо из меня.

Дверь кабинета приоткрылась от удара, и я увидела их. Освальда – без камзола, с расстёгнутым воротом рубахи, и Беренику, вальяжно раскинувшуюся в его кресле.

Освальд не вздрогнул. Он лишь медленно повернул голову, и его взгляд, ещё секунду назад жаркий, мгновенно превратился в два осколка льда. В облике мужа не было и тени смущения. Напротив, он выглядел безупречно даже в расстёгнутой рубашке. Светлые, платиновые волосы, обычно стянутые лентой, сейчас рассыпались по плечам, делая его похожим на падшего ангела.

– Айрини, – его голос был сухим, ровным и невыносимо холодным. – Ты рано.

Я замерла, пристально глядя на его прекрасное лицо. То самое лицо, которое целовала, которым восхищалась. Сейчас оно казалось мне чужим, словно вырезанным из льда. Серые глаза мужа мерцали, как два серебряных зеркала, отражая мою боль, но не выражали ни капли сочувствия. На его безукоризненно белой шее я увидела заметный след от помады Береники – багряный, как капля крови на снегу.

Береника не потрудилась прикрыться, когда я ворвалась. Она лишь медленно откинула голову назад, демонстрируя идеальный изгиб шеи, и посмотрела с ленивым торжеством. В её руке был бокал, и она рассматривала меня сквозь рубиновую жидкость, словно забавное насекомое.

– Твоя «светлая птичка» прилетела раньше, чем ты говорил, – её голос прозвучал низко, с хрипотцой. – Милая, выйди. Ты же не дура, видишь, что помешала.

Она протянула руку и собственнически провела тонкими пальцами с багряными ногтями по обнажённой груди Освальда, а муж накрыл её руку своей, демонстрируя мне их единство. Этот жест добил меня окончательно.

— Я… хочу развода, — глотая непрошеные слёзы, прошептала я.

В этот момент, глядя в его равнодушные серебряные глаза, я поняла, что слабая, влюблённая Айрини, которая терпела и верила, только что умерла на пороге этого кабинета. Да, я была простой дочерью мельника, но я больше не позволю мужу выпить из меня ни капли.