Целительница для герцога: наперекор судьбе

Глава 12

Злобная бестия хватает меня за запястье и дёргает на себя.

- Простите! - испуганно твержу я.

Я ведь правда не хотела ей дерзить! Зачем она так со мной?

- Запомни! - злобно шипит она. - Ты здесь - никто! Пыль под ногами!

У меня перехватывает дыхание. Слёзы сбегают по щекам, а глаза застилает туман.

- Вот ведь дура безрукая! - ругается Карна.

Оставляет меня и шагает дальше внутрь сарая, огибая груду соломы.

- Есть тут кто-нибудь? - раздражённо кричит она.

- Я, мать Карна! - отзывается звонкий девичий голос.

- Давай сюда, Тина! Покажи этой белоручке, как набить матрас и подушку! Потом дай ведро и тряпку, и пусть вымоет как следует свою келью. Да как будешь уходить - закрой её на засов снаружи.А то ещё удумает чего.

- А как же моя работа? Мать Нора рассердятся небось!

- Ничего, успеешь! Да не цацкайся с ней! Если что не так, можешь и оплеуху отвесить!

Из-за груды соломы выступает крепкая высокая девушка в грубом сером платье. Явно крестьянского вида. Впрочем, как знать. Может, когда-то тоже была благородной девицей.

Карна поворачивается и уходит. Я робко жмусь к стене.

- Тебя как звать-то? - спрашивает девушка.

- Катрин! - всхлипываю я.

- Рина, значит! Ну, а я Тина. Да ты небось слышала уже!

Я киваю. Тина берёт у меня тряпку, что побольше и принимается набивать соломой.

- Смотри, вот так ложишь её, чтоб не шибко кололась!

Я принимаюсь набивать подушку, в точности подражая её движениям. Закончив, мы идём в отведённую мне келью. Тина укладывает матрас на кровать и показывает, как его расправить. Добрая она всё-таки. И точно из крестьян. По выговору заметно.

- Ты пол-то хоть мыть умеешь? - спрашивает она.

Я мотаю головой.

- Из благородных небось? За что тебя сюда?

- Сестра... - отчаянно выдыхаю я. - Обманула... Обвинила ни за что...

- Бывает! - легко и просто отвечает Тина. - А я тут по обету. Родители просили сына у Богини. А если даст, пообещали отдать меня на три года послужить в обители. Она и дала. Так прошлым летом меня сюда и привезли. Два годочка и ещё немножко осталось - и домой!

Счастливая! - невольно думаю я. На глазах опять выступают слёзы.

- Ты это, не делай только ничего такого! - всплёскивает руками Тина. - Богиня - она добрая. Проси её - она тебе как-нибудь поможет!

Я лишь печально вздыхаю.

- Пошли покажу, где ведро и воду брать! - говорит Тина.

Молча следую за ней на первый этаж. Там в конце коридора - маленькая каморка с вёдрами, мётлами и развешанными на гвоздях тряпками.

Потом идём за водой к огромной бочке во дворе.

- А где все остальные? - осмеливаюсь, наконец, поинтересоваться я.

- Так весна же сейчас! - отвечает Тина. - На полях многие. В храме ещё. Послезавтра праздник большой. Чистоту наводят. Чтоб блестело всё, как положено!

Добрая Тина показывает мне, как мыть пол. Я пытаюсь делать, как она. Сгибаюсь в три погибели. Наконец, становлюсь на колени.

Я никогда не задумывалась, какой ценой достаётся чистота в доме. И что испытывает при этом прислуга. Мне становится не по себе.

Тина терпеливо ждёт, время от времени поправляя меня. Объясняет, что нельзя пропускать углы. И под кроватью тоже надо мыть.

- Смотри, мать Карна отвечает за чистоту! - объясняет она. - Знаешь, как проверяет? Достаёт белый платочек и трёт им по углам. И под кровать запросто залезет. Если на нём будет грязь, мало не покажется! Без обеда оставят точно, а то и похуже!

Я думаю об аптекарше, которая хотела взять меня к себе. Жаль, что не вышло. Работать с зельями было бы гораздо приятнее.

В голову приходят её слова про то, что не переживу зиму. Но, может, оно и к лучшему. Это Тина через одно лето вернётся домой. Я же тут навсегда.

- Спасибо вам! - искренне благодарю я, закончив с полом.

- Да как ты мне говоришь-то? - ахает девушка. - Я ж не благородная!

- Простите, я так привыкла!

- Ну уж нет! Будешь так делать - тебя тут на смех поднимут! Житья не дадут! Ну-ка, скажи мне что-нибудь на «ты»! - настойчиво требует она.

Я долго мнусь. Потом говорю:

- Ты очень добрая!

Тина улыбается и говорит:

- Ты, это, не бойся тут! Я тебя в обиду не дам. А то, знаешь, тут всякие разные есть. Я и сплю недалече. С другой стороны только.

Мы выходим, чтобы вынести грязную воду, и она показывает мне свою дверь. Действительно совсем рядом. И это хорошо!

- Эх, рассказала бы ещё чего, да и тебя бы послушала, - сетует Тина. - Вот только работу за меня никто не сделает!

- А если я помогу?

- Не, нельзя! Мать Карна приказала тебя здесь закрыть. Боится, что ты новенькая. Как бы чего не вышло. Которые из благородных - они, бывает, чудят по-всякому. Ты не плачь только! Скоро вечереть начнёт, а там и обед. Я за тобой зайду и покажу, как и что!

Тина уходит, а я опять усаживаюсь на шаткий табурет. Моя жизнь кончена. Кончена навсегда. Здесь, в этих мрачных стенах, мне суждено угаснуть навеки. Я больше никогда не увижу тех, кого любила всей душой. Да и какой в этом смысл? Ведь они всё равно меня ненавидят.

Ильда! Почему она так со мной? Что плохого я ей сделала? Я вновь и вновь думаю об этом. И не могу найти ответа на свой вопрос.

Ёрзаю на жёстком табурете, пытаясь найти удобную позу. Расшатанные ножки поскрипывают подо мной. Чего доброго, отвалятся ещё. Хотя я вроде лёгкая.

Вспоминаю свою комнату, обитую красивой тканью. Полную изысканной мебели тонкой работы. Это осталось там, за чертой, навсегда отрезавшей меня от моей прежней жизни.

Адриан! Сердце сжимается от боли. Что он подумал обо мне тогда? Что испытывает ко мне теперь? Ненависть и омерзение? Да что же ещё?

Даже если я смогла бы вырваться отсюда - мне всё равно некуда и не к кому возвращаться, - с тоской осознаю я.

Стук засова вырывает меня из оцепенения.