Целительница для герцога: наперекор судьбе

Глава 13

Адриан

Когда я увидел её с другим - что-то во мне умерло. Возможно навсегда. Порой мне кажется, что я лечу в бездну. Это падение длится и длится. Остаётся лишь гадать, в какой мрачной преисподней оно закончится.

Я слышал от человека, потерявшего руку, что она продолжает болеть, как будто всё ещё есть. Я оставил её и разорвал договор наших родов. Ушёл, чтобы не возвращаться. Пустился во все тяжкие, чтобы забыться. Бесполезно. Эта боль продолжает терзать до сих пор.

Впрочем, я, кажется, нашёл для себя лекарство. Завтра отправляюсь в Севервию помощником посла. Опасное дело по нынешним временам. Всем понятно, что новой войны не избежать. Вопрос лишь в том, как скоро она начнётся.

Впрочем, я из тех, кому нечего терять. Самое страшное в моей жизни уже произошло.

С трудом удерживаю себя от того, чтобы скакать во весь опор в замок дель Верон. Увидеть её в последний раз. Перед тем, как вырвать из сердца навсегда.

***

Катрин

Услышав шум, я судорожно дёргаюсь и вскакиваю. К счастью, это оказывается Тина.

- Мать Карна велела отвести тебя в трапезную!

Вздыхаю с облегчением. Хорошо, что эта фурия не заявилась сюда самолично. Я её боюсь!

Мрачный коридор полон женщин разного возраста в одинаковых серых платьях и платках. Все они идут туда же, куда и мы. Я верчу головой. У большинства измождённые лица с потухшими глазами. Такие, как Тина - редкость.

Обед оказывается совершенно чудовищным. Похлёбка из разваренной крупы, в которой плавают несколько крошечных кусочков сала и сушёных овощей. И запах от неё не очень-то аппетитный. Я смотрю в стоящую передо мной большую глиняную миску и понимаю, что просто не смогу это есть.

- Весна сейчас, ни тебе овощей, ни мяса, - шепчет Тина, сидящая рядом. - В конце лета и осенью посытнее будет! Да и привыкнешь со временем.

Меня вновь обволакивает безысходное отчаяние. Разве можно к такому привыкнуть?

Однако голод даёт о себе знать и я тянусь к лежащему передо мной толстому ломтю серого хлеба. Тина тем временем опорожняет свою миску.

- Ты это, если не будешь, отдай мне! Грех еде-то пропадать! - шепчет она.

С удовольствием меняю миски местами и сижу, тупо глядя перед собой и с трудом пережёвывая подсохший хлеб.

Две женщины разносят по столам глиняные кружки. Подношу к губам и отхлёбываю отвар из трав. Не слишком вкусный, но хотя бы горячий. Это хорошо, потому что я малость продрогла.

Обед заканчивается и мы встаём. Жрица в белом балахоне читает благодарственную молитву противным визгливым голосом.

- Это мать Нора! - тихонько подталкивает меня локтем Тина. - Тоже змеюка ещё та!

Мы поднимаемся и идём. Только не к лестнице, ведущей к нашим кельям. Вместо этого выходим на улицу и направляемся к храму с позолоченными колоннами.

Не доходя до парадного входа, сворачиваем к небольшой распахнутой двери и поднимаемся по винтовой лестнице внутри угловой башни храма.

- Куда мы? - спрашиваю я шагающую рядом Тину.

- Так молиться же! - отвечает она.

Мы выходим на широкий балкон. Сквозь решётчатое ограждение впереди открывается обширное пространство храма, слабо освещённого масляными светильниками. Мы находимся сверху и всё, что внизу, видно как на ладони.

Я окидываю взглядом белеющую далеко впереди статую Печальной Богини, щедро увешанную золотом.

- Теперь и подремать можно! - шепчет Тина, склонившись к моему уху. - Надо только рот открывать, когда гимны поют!

Несколько жриц в белом надзирают, как мы выстраиваемся ровными рядами. Теснимся, занимая почти всё пространство балкона.

Унылый речитатив начальной молитвы перекрывает шарканье ног и шелест платьев. Совсем скоро некоторые начинают клевать носом. Я тоже чувствую себя усталой. Однако спать мне не хочется. Я пытаюсь вслушиваться в слова молитв.

Я никогда не была набожной. Хотя, естественно, знала про богов и про заповеди. И основные молитвы тоже. Таким вещам учат всех благородных девиц.

Но в нашей семье просто не было принято уделять этому много внимания. За исключением праздников мы не очень-то вспоминали о богах. Может, именно подобное равнодушие стало причиной того, что случилось в нашем замке?

Одна из жриц повелительно машет рукой и серые ряды начинают выпевать гимн Печальной Богине. Я его даже знаю. Старательно вплетаю свой голос в общий хор. Может, Богиня всё-таки услышит меня? На кого мне ещё надеяться?

В соседнем ряду раздаётся тонкий взвизг. А следом за ним хлёсткий звук пощёчины. До меня доносится едва различимый шёпот Тины:

- Это мать Нора! Как увидит, что кто-то не поёт, сразу щиплет за плечо! И попробуй только хоть пискнуть, ещё и оплеуху отвесит!

Я чувствую себя попавшей в дурной сон. Даже невольно встряхиваю головой, словно пытаясь проснуться. Бесполезно. Это - моя новая реальность. Та, что будет со мной до конца моих дней.

Стою, боясь пошевелиться. Не хочу привлечь к себе чьё-нибудь недоброжелательное внимание.

Совсем скоро начинаю дрожать от холода. Стоящие на каменном полу ноги совсем застыли. Шевелю пальцами в туфлях, чтобы разогнать кровь, но это нисколько не помогает. Да когда же это кончится?

- Х-холодно! - шепчу украдкой Тине.

- Так камень за зиму выстудился! Ничего, солнышко его согреет!

Я же не выживу просто, - совершенно отчётливо осознаю я. - Заболею и умру!

Я принимаюсь мысленно взывать к Богине, чтобы это мучение поскорее закончилось. Знаю, это неправильно и неблагочестиво. Но я просто изнемогаю от холода и усталости. А она всё-таки добрая.

Наконец, звучит завершающая молитва и мы расходимся по кельям. Уже темно, и жрицы держат в руках масляные фонари. Наш коридор едва освещён горящими в настенных подсвечниках свечами. Вокруг них толпятся девушки с масляными светильниками, чтобы зажечь фитильки.

А мне что делать? Ведь темно же.

Тина и тут выручает. Зажигает свой и протягивает мне.