Целительница для герцога: наперекор судьбе

Глава 14

Но кто был тот человек, что обрушил на меня свои грубые ласки? Неужели моя сестра специально наняла кого-то, чтобы окончательно уничтожить мою репутацию?

И Адриан... Он видел, как меня целовал чужой мужчина. Такое не прощают.

Я вряд ли смогу доказать, что не виновна ни в какой безнравственности. Если бы я хотя бы сохранила то письмо...

Нет, всё напрасно. Слишком поздно. Я никогда не выйду из этих стен.

Из последних сил заставляю себя переодеться. Хочется рухнуть на кровать прямо так. Свернуться в комочек, укрыться потеплее. Я всё ещё дрожу, потому что здесь тоже холодно.

Сбрасываю с себя платье. Оно кажется таким тёплым и уютным, но я аккуратно расправляю его и вешаю на спинку кровати. Надеваю ночную рубашку. Грубые швы царапают тело. Хорошо хоть, мне разрешили оставить мои платья. Но что будет, когда они износятся?

Встряхиваю одеяло. Оно совсем ветхое и вряд ли согреет. Но хоть что-то. Да ведь у меня есть жилетка!

Достаю из-под кровати мешок. Светильник на табурете почти не даёт света. Кажется, надо поправить фитилёк, Тина говорила. Но ведь он горит, и я не могу сделать это руками! Ах да, шпилька!

А может... Никто не узнает! Тем более, здесь я никому не давала такой клятвы.

Я принимаюсь воспроизводить знакомую с детства технику света из холодного пламени. Мысленно формирую его шарик и начинаю напитывать силой. Ничего.

Кажется, это то зелье, которое меня заставили выпить. У меня больше никогда не будет магии!

Наощупь роюсь в мешке. Ничего не понимаю. Вытряхиваю содержимое на кровать. Этого не может быть! Нет жилетки и пары белья!

Это что же, получается, их кто-то украл? Кто-то рылся в моих вещах?

Горькая обида захлёстывает душу. Ведь у меня и так считай ничего осталось! О, Богиня, почему ты так жестока ко мне даже в своей обители?

Я бросаюсь на постель, захлёбываясь слезами. Светильник начинает мерцать, потом вспыхивает на удивление ярко, но лишь на миг, и окончательно гаснет.

Ты просто пыль под ногами! - вертятся в голове слова злобной Карны. Это слишком ужасно, чтобы происходить со мной!

Прихожу в себя, когда в маленькое окошечко сверху уже брезжит рассвет. На меня тотчас обрушиваются воспоминания вчерашнего дня. Впереди ещё один. Целый и длинный. А потом тёмная зябкая ночь. И так до самого конца.

Я ёрзаю и кутаюсь в протёртое одеяло. Чувствую, как ломит тело. Наверное, оттого, что солома в матрасе промялась подо мной и сбилась в комки.

С трудом нахожу более-менее терпимое положение. Укутываю заледеневшие ноги длинным подолом ночной рубашки. Наконец, засыпаю опять.

И почти сразу просыпаюсь от громкого шума из коридора. В уши буквально ввинчивается какое-то противное дребезжание. Натягиваю одеяло на голову и пытаюсь заснуть опять.

- Рина, вставай! - зовёт Тина и стаскивает с меня одеяло.

- Зачем? - недоумеваю я.

- Без завтрака оставят!

Вчерашний день почти без еды и холодная ночь делают эту перспективу совершенно невыносимой и я встаю.

- Быстрей одевайся и на молитву! - велит Тина и убегает к себе.

Я вскакиваю и принимаюсь переодеваться. Потом распускаю волосы и принимаюсь их расчёсывать. Хорошо, нянюшка положила мне с собой простой деревянный гребень и его не украли.

Дверь распахивается снова.

- Ты чего так долго? - возмущённо произносит Тина.

Я пугаюсь, совсем теряюсь и рассыпаю по полу шпильки.

- Платок завяжи, да и всё! - говорит она. - Всё равно под ним не видно!

- У меня вещи украли! - растерянно лепечу я.

Тина помогает мне собрать шпильки и я засовываю их в карман. Потом кое-как собираю волосы и повязываю голову платком.

- Бежим скорей! - она хватает меня за руку и тянет к лестнице.

По дороге наскоро объясняет, что жаловаться на воровство бесполезно. Вот если у какой-нибудь жрицы что-то пропадёт, тогда только будут искать. Вплоть до того, что могут даже все кельи обшарить.

Мы подбегаем к храму среди самых последних. Мать Нора неодобрительно качает головой, закрывая за нами дверь.

Опять стою, боясь пошевелиться. Мёрзну ещё сильнее, чем вчера. В животе немилосердно урчит от голода. Ещё и голова кружится. А день только начинается!

Заунывные молитвы навевают сон. Если бы не Тина, пару раз ткнувшая меня локтем в бок, я бы точно получила взбучку от матери Норы.

Спускаясь по лестнице, едва не спотыкаюсь. Потому что с трудом шевелю совсем застывшими ногами. Никогда в жизни так не мёрзла. Я точно здесь долго не протяну.

Тина подхватывает меня под руку и пытается утешить:

- Скоро лето и будет тепло! А сейчас кашу горячую дадут!

Мысль о каше заставляет меня ускориться. Как же это низко и неблагородно. Я сама себе противна.

Каша, хоть и почти безвкусная, действительно оказывается горячей. Я съедаю всю миску. Дома подобную еду я бы и в рот не взяла.

- Вот так-то лучше! - одобрительно шепчет Тина.

Сразу после завтрака на меня обрушивается новый кошмар. Злобная Карна поджидает у выхода из трапезной и вместе с ещё несколькими женщинами отправляет меня убирать двор.

- Увижу хоть одну травинку - отправлю отхожие места чистить! - грозится она.

Выдирать траву, прорастающую между камнями - сущее мучение. Её верхушка так и норовит оторваться. А оставлять хоть малейший росток никак нельзя. Потому что у матери Карны очень зоркий глаз. Вот, значит, как они добиваются столь удивившей меня вчера чистоты.

Солнце ещё не доходит до полудня, а у меня уже распухли и болят пальцы. И спина просто разламывается от постоянных наклонов.

Ещё и Тины нет рядом. С другими же я даже заговаривать боюсь. Кто-то ведь меня обокрал. Да и Карна говорила, что здесь и убийцы содержатся.

Ещё немного, и я понимаю, что больше не могу. Руки отказываются шевелиться, а спина сгибаться. Наконец, я решаю, что сейчас сяду, прислонюсь к стене и пусть делают со мной, что хотят.

К моему счастью, опять раздаётся тот дребезжащий звон, что разбудил меня утром. Во двор выносят мешок с нарезанным хлебом и два кувшина с водой. Нам позволяют немного отдохнуть.