Целительница для герцога: наперекор судьбе

Глава 15

Последующие дни нисколько не легче. Завтрашний вообще праздничный. Но явно не для нас.

В обитель съезжаются паломники. Нас же гонят на молитву ещё до рассвета, потом кормят завтраком и запирают в кельях. За исключением зарекомендовавших себя благонадёжными и таких, как Тина. Видимо, боятся, что кто-нибудь может смешаться с толпой богомольцев и таким образом сбежать.

Вот только даже если удастся покинуть обитель, что потом-то? Куда идти, на что жить?

Я вспоминаю о спрятанных в потайном кармане под платьем колечке и серебряных монетах. Даже ощупываю их. Хорошо, не переложила в мешок. Иначе наверняка бы украли.

Впрочем, зачем они мне? Может, взять колечко и попросить кого-нибудь из жриц повесить на статую Богини? Вдруг это сделает её более милосердной?

Ах, глупости! Дурацкие суеверия и больше ничего. Зачем богам земные блага? У них и так всё есть.

Ещё через день по приказу Карны Тина опять ведёт меня в аптеку к матери Дарии. Пить то ужасное зелье.

Увы, мои надежды, что на этот раз всё пройдёт легче, оказываются напрасными. Жгучий огонь вновь разливается по всему телу и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать.

Аптекарша удручённо качает головой. Смотрит на меня сочувственным взглядом и даже угощает имбирным печеньем. Ах, если бы только меня отпустили прислуживать ей!

Как только мы выходим за дверь, я протягиваю Тине половину печенья.

- Съешь сама лучше! - отказывается она. - Не привыкла я к господским лакомствам!

- Ну уж нет! - всё ещё дрожащим голосом протестую я. - Разве я чем-то выше тебя?

- Конечно! Ты - из благородных! И магичка ещё!

- Уже нет! - мой голос срывается и на глаза наворачиваются слёзы.

Тина утаскивает меня в какой-то закоулок между деревянными сараями и просит:

- Расскажи мне про магию! Как это всё вообще?

Я испуганно озираюсь.

- Нас ведь накажут, что не идём работать!

- Я скажу, тебе стало плохо! Ну и задержались из-за этого у матери Дарии. А здесь никто не найдёт.

Принимаюсь рассказывать про свой дар и как порой с его помощью спасала животных.

- Ух ты, вот ведь здорово! - заворожённо шепчет она, устремив на меня восторженный взгляд.

В ответ я лишь горестно развожу руками:

- Что толку теперь? Аптекарша говорила, лет через пять-десять мой дар окончательно угаснет из-за этого зелья! И потом...

Но тут я замолкаю. Не хочу рассказывать ей о своих сомнениях. Я правда боюсь, что мой дар оказался дефектным и меня может случайно занести в чёрную магию. Как тогда, с амулетом.

Тина задумывается и говорит:

- Уйти бы тебе отсюда! Раз ты лечить можешь - не пропадёшь! Прокормишься запросто!

- Ты просто не понимаешь! Мне сначала выучиться надо. И потом, как отсюда сбежать-то?

- Если в поле выведут работать, то запросто можно! Когда урожай убирают, там и до темноты, бывает, держат.

Я вздыхаю. Такая, как она, может, и сбежит. Я же далеко не уйду. Да и страшно тут в горах. Особенно, когда дороги не знаешь.

И потом, они же наверняка будут искать. Может, даже по всему королевству приметы объявят. И что тогда?

Мы выбираемся из нашего укромного закутка и возвращаемся к трапезной. Карна обзывает нас лентяйками и гонит работать.

Тина, как всегда, идёт ухаживать за коровами. Их молоко идёт на стол жрицам, которые питаются отдельно от нас.

Меня же отправляют мыть полы в коридорах жилого корпуса. Это хорошо. Гораздо лучше, чем выдирать траву или таскать воду на кухню.

Вечером в келье я подношу светильник к барельефу богини и вглядываюсь в грубо вырезанные черты. Мне хочется умолить её, чтобы у меня и правда получилось отсюда бежать. Вот только нельзя о таком просить.

Кажется, я действительно начинаю привыкать к здешней жизни. Даже бельё стирать научилась. И чистить овощи на кухне.

Вот только когда смотрю на свои руки, мне хочется плакать. Кожа на них загрубела и покрылась мозолями. А после стирки пальцы распухают и краснеют. Потом ещё и шелушатся.

Это ужасно! Ведь мне с детства твердили, что у благородной дамы руки должны быть абсолютно безукоризненными. Потому что согласно этикету их приходится подавать мужчинам для поцелуев. Впрочем, мне это теперь точно не грозит.

Скоро приходит лето и действительно становится легче. Я больше не мёрзну. Да и еда теперь получше. Много овощей, а вместо чая из трав иногда подают ягодный взвар.

Правда, и работать приходится больше. Меня с другими девушками водят на поля, где мы мотыжим землю после уборки раннего гороха. Чтобы потом посеять какие-то корнеплоды.

Хорошо, здесь нет зеркал. Я бы, наверное, себя не узнала. Или упала бы в обморок от ужаса. Ведь кожа девушки должна отличаться благородной белизной. Моя же обгорела на солнце. Как и у тех, что работают вместе со мной.

Но это не самое страшное. Гораздо страшнее видеть вокруг себя совершенно потерянных и отчаявшихся женщин. Отупевших и порой даже теряющих человеческий облик.

До того, как я сюда попала, даже не подозревала, что в мире столько зла и несправедливости. Теперь, после того, как наслушалась жутчайших историй о преступлениях, насилии и предательстве, моя прежняя жизнь в нашем фамильном замке выглядит не такой уж и страшной.

Да что там, на фоне здешних лишений и тяжкого труда с постоянными оскорблениями и угрозами от надзирающих за нами жриц - она и вовсе кажется потерянным раем.