Целительница для герцога: наперекор судьбе

Глава 16

Лето близится к концу. Из-за изнуряющей жары и тяжкого труда я так исхудала, что платья болтаются на мне, как на вешалке. А ещё они начинают изнашиваться. Мне уже приходилось штопать.

Буду стараться сохранить их как можно дольше. Потому что они всё-таки приличные. Не такие грубые и уродливые, как те, что выдают в обители.

Ещё даже года не прошло. А у меня такое чувство, словно я прожила здесь большую часть жизни. То, что было раньше - как будто отодвигается в совершенно недостижимую даль и начинает казаться чем-то вроде сна. Ведь окружающая реальность - совсем иная. И она вряд ли когда-нибудь изменится для меня.

Единственная надежда - стать жрицей. Вести себя абсолютно безукоризненно. Беспрекословно подчиняться и усердно трудиться. Тогда, возможно, на старости лет мне позволят надеть белые одежды.

Самый настоящий кошмар тех, кто работает в прачечной. Ведь жрицы сами не стирают. Зато требуют безукоризненной чистоты.

Я, в общем-то, так и живу. Если во мне действительно присутствует зло и я порочна и склонна к чёрной магии, лучше искупить это в земной жизни, чтобы обрести хотя бы загробное блаженство. Так нас учат.

Может, они даже правы. Я не знаю. Я правда начинаю чувствовать себя никем. Пылью под ногами. Ведь от меня ничего не зависит. Наверное, я всё-таки что-то сделала не так.

Приходит осень и начинаются холода. Однажды, когда мы идём в баню, а заодно и берём стирать свою одежду, Тина протягивает мне плотно скомканную шерсть, искусно припрятанную в потайном кармане.

- Сейчас покажу, как свалять стельки! А то зимой ноги застудишь.

- Ты что, украла? - ужасаюсь я.

- Не украла, а взяла немножко! Чай, не убудет! - лукаво улыбается добрая подруга. - Вместо того, чтобы продавать да наживаться, могли бы дать насельницам хоть тёплые тапочки на зиму свалять!

Мне малость не по себе, но я беру подарок и делаю, как она говорит: Складываю шерсть нужным образом и мочу в горячей воде с мылом. Потом долго тру, пока не получаю вполне себе приличные стельки.

Надеюсь, это поможет. С ужасом вспоминаю, как стыли ноги в храме весной. А что зимой будет?

Одним промозглым осенним днём я иду выносить ведро после мытья пола. Мне навстречу попадается Карна, которая волочёт за собой заплаканную девушку. Несчастная оглядывается по сторонам, словно ищет помощи. В её широко раскрытых бирюзовых глазах плещется откровенный ужас.

Новенькая! - соображаю я.

- Эй, ты! - командует мне злобная жрица. - Возьми её и покажи, что здесь и как! Да не церемонься! Встряхни её как следует, если попробует лить слёзки!

Я берусь за ледяную ладонь и отвожу девушку в свободную келью.

- Я Рина, а вы? - спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко и ласково.

- Элина, - всхлипывает девушка. - Только не верьте им, пожалуйста! Я невиновна!

Я сжимаю её руки в своих, чтобы хоть немного согреть. И спрашиваю, что случилось.

- Мой жених... отказался! Сказал, что я - непорядочная! Что вступала в связь с другими мужчинами! Это неправда! Неправда!

Она вырывает у меня руки, прижимает к лицу и заливается слезами. Худенькие плечи сотрясаются от рыданий.

Я помогаю ей опуститься на кровать, усаживаюсь рядом и обнимаю её. Глажу по голове. Говорю, что я ей верю.

Через какое-то время Элина успокаивается и отчаянно шепчет:

- Я никогда отсюда не выйду! Это навсегда!

- Как знать, как знать... - тихо отвечаю я и веду её набивать соломой матрас и подушку.

Я помню, каково было мне в самом начале. И стараюсь мягко подготовить её к грядущим испытаниям. Объясняю, как устроена здешняя жизнь. В общем, делаю то, что когда-то сделала для меня Тина.

Если честно, мне очень страшно за Элину. Потому что скоро зима. Да уже холодно. Скоро нам должны выдать плащи. Правда, Тина говорит, что они ветхие и плохо греют.

Я и насчёт себя-то не уверена, что выдержу грядущие холода. Здесь всё-таки горы и сильные ветра. Но я хотя бы уже привыкла. И к работе, и к еде. И даже научилась дремать на молитвах, чтобы этого не замечали злобные надсмотрщицы.

Однако я уже убирала здешнее кладбище. И, как сказали работавшие со мной женщины, больше всего новых могил там появляется в конце зимы - начале весны.

Я не могу сказать, что так уж сильно боюсь смерти. После здешней жизни, почти сплошь состоящей из тягот и лишений, она может показаться избавлением.

Правда, в последнее время у меня появилась надежда. Я по-прежнему два раза в неделю хожу в аптеку пить антимагическое зелье. А мать Дария почему-то выделяет меня среди остальных. Может, жалеет, потому что мне так и не стало легче. После каждого приёма я всё также корчусь от чудовищной боли, раздирающей тело.

Добрая женщина всё время подкармливает меня лакомствами. А иногда даже поит очень вкусным чаем из трав с мёдом. Я знаю, что она уже несколько раз просила отпустить меня помогать ей. Увы, безуспешно. Сама лично слышала, как Карна заявляла, что Дария и без меня прекрасно справляется.

Но вдруг всё-таки в один прекрасный день что-то изменится? Аптекарша ведь уже не молодая. И когда-нибудь точно перестанет справляться в одиночку со своими многочисленными обязанностями.

Дария ведь ещё и лечит всех. Разве что для жриц при серьёзных недомоганиях привозят мага-целителя. Все же прочие обходятся молитвами, травами и зельями. Или умирают, если это не помогает должным образом.