Целительница для герцога: наперекор судьбе

Глава 18

- Я скоро умру! - шепчет мне Элина.

- Нет! Не говори так! Ты поправишься! Тина принесёт молоко! Дария придёт поить тебя лечебными отварами! - увещеваю её я.

- Зачем? Для чего?

Я пытаюсь найти слова, чтобы ей ответить. И не нахожу. Потому что сама не знаю ответа. Может, так действительно будет лучше. Не надо будет больше мёрзнуть и надрываться на тяжёлых и грязных работах. Не надо будет выстаивать на ледяном полу, дрожа от холода и выслушивая занудные молитвы.

Наконец, меня всё-таки осеняет:

- Если ты умрёшь - мы с Тиной очень огорчимся! Будем горько плакать. Потому что любим тебя! Хотим, чтобы ты была с нами!

Элина улыбается и легонько сжимает мою руку. Её исхудавшие пальцы сухие и горячие. Мне за неё реально страшно.

Я бегаю к ней по несколько раз на дню. Даже ворую масло для светильника. Чтобы ей не приходилось лежать в темноте.

Мы с Тиной подбадриваем её, как только можем. Вот только всё равно видим, что она продолжает угасать.

- Так нельзя! Так не должно быть! - отчаянно твержу я, уткнувшись Тине в плечо.

- Люди злые, - уныло отвечает подруга, - зато Богиня... Она-то добрая. Заберёт её к себе в Светлые Обители. Где ни слёз, ни горестей...

Я слышала это много раз. Но сейчас внутри меня словно что-то переворачивается вдруг. И я выговариваю страшные слова:

- А может, это просто так говорят? Чтобы примирить нас со злом? Чтобы мы не боролись с несправедливостью? Смирились, сдались? Чтобы оно победило? Чтобы такие, как мать Карна и мать Нора сытно жрали и гнобили подвластных им несчастных?

- Здесь разные попадаются! - не соглашается Тина. - Есть и правда убийцы. Даже которые детей маленьких...

- Но ведь есть и те, кто ни в чём не виноват!

- Ну так боги как-нибудь разберутся. Кого надо - накажут, кого надо - вознаградят!

Неужели нам больше не на что надеяться? - с горечью думаю я.

Опять прихожу к Элине. Она просит укрыть её потеплее. Вот только чем?

А если она и правда умрёт? Почему она должна так страдать?

Иду к матери Норе и прошу второе одеяло.

- Ах, эта? - отвечает она на мою просьбу. - Она всё равно не жилец!

Я не ослышалась? Вот так легко, между делом, приговорить человека к смерти? Во мне вскипает бешеная ярость:

- Да вы что? Неужто за Богиню решать собрались? Вам жалко просто дать ещё одно одеяло?

Жрица явно не ожидала ничего такого. Она дёргается и замирает на миг с выпученными глазами. Потом принимается топать ногами и визжать:

- Да как ты смеешь?!

- Пожалуйста, дайте больной тёплое одеяло! Будьте милосердны! - настойчиво произношу я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно.

- Ничтожная! Указывать мне! Да я тебя! - она подскакивает и брызгает слюной.

Я стою, решительно глядя ей в глаза. Перед лицом умирающей Элины мой страх куда-то испарился.

Лицо обжигает пощёчина. Я продолжаю стоять. Нора бьёт по другой щеке. Я не двигаюсь с места.

- Убирайся прочь! Работать! - истерично вопит окончательно потерявшая самообладание жрица.

- Пожалуйста, дайте одеяло! - повторяю я.

Внутри всё трясётся от сдерживаемых чувств. Даже пальцы на руках начинают подрагивать.

Нора хватает меня за плечи. Она крепкая и жилистая. Я пытаюсь вывернуться из её рук, но безуспешно.

Внезапно замечаю, что вокруг нас уже собралась целая толпа. Вцепившаяся в меня жрица ничего не видит и не слышит. Потому что кричит во весь голос, осыпая меня ругательствами и угрозами. Наконец, она встряхивает меня ещё сильнее и бьёт головой о стену.

Платок смягчает удар, но за ним следует второй. Я вскрикиваю и перехватываю её руки. С трудом, но отдираю их от себя и отпихиваю её прочь.

- Ах ты мерзавка! - звенит вопль подбежавшей к нам Карны.

Я понимаю, что теперь всё. Я погибла.

С меня стаскивают плащ и запирают в подвале. Вот теперь точно всё.

Здесь ещё холоднее, чем в келье. Потому что в крошечном окне под самым потолком, расположенном вровень с землёй, вместо стекла просто решётка. Сквозь которую внутрь задувает снег.

Хожу из угла в угол, чтобы согреться. Но быстро выбиваюсь из сил. Потому что полдня чистила двор.

Вскоре начинает темнеть. Я даже не представляю, как переживу наступающую ночь!

Над головой раздаётся шорох. Кажется, от окна. До меня доносится голос Тины, зовущий меня по имени.

- Я здесь! - тихонько отвечаю ей.

- Насилу тебя нашла! - шепчет она и протягивает вниз руку с куском хлеба. - Держи, а я побегу! Ещё увидит кто!

Едва успеваю доесть хлеб, как за дверью раздаются шаги и она открывается. Я вижу Карну в тёплом меховом плаще со свечой в руках. И стоящую за ней женщину с охапкой соломы.

- Брось в угол! - приказывает жрица.

Та молча повинуется.

- Останешься без еды до завтра! - бросает она мне и выходит.

Я опять остаюсь в темноте. Пытаюсь согреться, закопавшись в солому. Но её для этого слишком мало. Сижу и дую на замёрзшие пальцы. Потом опять встаю и принимаюсь шагать туда-сюда. Сколько я ещё выдержу?

Силы окончательно покидают меня. Я укладываюсь, свернувшись и обложившись соломой. Плотно закутываю ноги подолом платья и пытаюсь заснуть.

Мне даже удаётся, но совсем скоро я просыпаюсь от холода. Встаю в кромешном мраке и опять хожу. Опять дышу на застывшие пальцы.

Окончательно вымотавшись, вновь ложусь. Но отдохнуть толком всё равно не получается. И не получится.

Наконец, мучительная ночь подходит к концу. Со двора доносятся звуки шагов и тихие нестройные голоса.

- Видимо, на молитву идут! - соображаю я, стуча зубами от холода.

Опять тишина и ледяной мрак. Такое чувство, что он сгущается и давит. Сил больше нет. Совсем. Наверное, я скоро замёрзну.

Тело охватывает оцепенение. Не хочется шевелиться вообще. Скорей бы это уже кончилось.

Звук открывающейся двери вырывает меня из забытья. Но мне уже всё равно.