Целительница для проклятого дракона

1

Элис Олден

Это было не просто фиаско — провал.

Я замерла в страхе и ожидании. Всего через пару минут меня вызовут к лорду-ректору на ковер и вынесут страшный приговор: “Вы отчислены!” До боли закусив губу, я постаралась отрешиться и подготовить доводы в свою защиту, что в сложившейся ситуации было почти нереально.

Я знала, что ждет впереди — отчисление и дорога к жениху. Официально, после утреннего происшествия меня признали виновной во взрыве женской академии прикладной магии и целительства.

Надо же, в первый учебный день сделать немыслимое: смешать запрещенные реактивы и вызвать отсроченную реакцию. Колба задымилась только к концу пары, а потом задрожала и начала трещать. Хорошо, что в лаборатории был всего десять будущих целительниц. Нам удалось быстро выбраться и укрыться в деревьях аллеи, а защитный щит Аллегры спас нас от неминуемой смерти, зато камня на камне не осталось от самой лабы.

— Олден, — услышала властный мужской голос и вздрогнула. — Элис Олден?

Я повернула голову и застыла, как молнией пораженная. Это был он.

— Да, — голос мгновенно осип, а мне захотелось спрятать голову в песок, но я лишь теснее прижала к себе Мухажора — единственный экземпляр во всей империи Харбос.

— Прошу за мной, — коротко бросил мужчина, развернулся и направился к административному зданию.

Понуро опустив голову, я поплелась вслед за лордом-ректором.

Мне бы простили такой относительно небольшой урон древнейшей академии магии, в которой обучались только девицы из высшего света, преимущественно, чтобы удачно выйти замуж, но как оказалось ущерб был слишком большим: общежитие, полигон для дрессировки магических существ, теплица… В общем, теперь-то однозначно, остается только выйти замуж и даже не мечтать о настоящей жизни вне темницы брака. А я ведь даже чемоданы не успела распаковать до конца.

Тем временем мы добрались до административного здания, и я вошла в кабинет.

— Раскаиваетесь? — черные брови ректора академии боевых драконов сошлись на переносице, а взгляд прожег меня насквозь.

— Очень, — подняла на него глаза полные надежды.

Честно-честно, я раскаивалась и готова была понести любое наказание, кроме отчисления. Это было бы просто несправедливо. К тому же у меня дар…

Мне никак нельзя было вылетать из академии, или из того, что от нее осталось. Возвращаться некуда. Родители погибли, а опекуну лишние нахлебники были не нужны, у него хватало и своих детей. К тому же, он вступил в полные права наследования, выделив мне мизер на приданное, более напоминающее подаяние у храма. Стыдно признать, но у наследницы множества владений некогда, больше ничего не осталось. Теперь все принадлежало Херману Олдену и его семье.

Нет, дядя, разумеется, попытался позаботиться о моем будущем, для начала обручив с кем-то, почти в двое старше меня, которого я даже в глаза не видела, а потом отправил ему все мое скудное приданое, тем самым не оставив выбора. И тогда я попыталась сбежать в первый раз. Да-да, это значит, что их было несколько. Меня поймали и прочитали длиннющую нотацию о морали и нормах поведения для истинной леди. Речь была впечатляющей.

Вторая попытка побега почти удалась, но меня вновь поймали прямо у ворот академии бытовой и прикладной магии. Не сразу, но дядю удалось убедить, оставить мою скромную персону тут и даже поспособствовать в поступлении. На бюджет.

Но у него было одно условие…

— Меня зовут лорд-ректор Лернок, и теперь в моих руках судьба адепток вашей академии. Директриса Хамфис после всего произошедшего слегла с ударом, а винит во всем именно Вас.

Он поднялся со стула и приблизился к окну. Пейзаж за окном его интересовал больше, чем судьба какой-то безрукой девицы.

Я нервно сглотнула, но это не помогло унять трепетно бьющееся сердце.

— Меня отчислят? — задала я самый важный вопрос.

Лорд-ректор повернулся ко мне. Взгляд скользнул по моей жалкой фигурке с ленцой. Создалось впечатление, что все это ему и даром не сдалось, а его самого просто вынудили взяться за непутевых барышень.

— Да, — подписал он приговор.

Я застыла, словно молнией пораженная.

— Молчите? — он сложил руки на груди и покачал головой. — Неужели Вам нечего сказать?