Целительница для проклятого Дракона-Императора

Глава 7

От лица Императора Рэйнора

Надежда — это яд.

Сладкий, обманчивый, он заставляет забыть о боли, притупляет бдительность и делает тебя уязвимым. Я веками избегал этого, предпочитая холодную сталь реальности. Но то, что я почувствовал в обсерватории — крошечное, почти незаметное облегчение в моей расколотой душе — было дозой чистого, незамутнённого яда, который ударил мне в кровь. И я захотел ещё.

Я шёл по коридорам Северной башни, и мои шаги отдавались гулким эхом. Стража расступалась передо мной, их лица были непроницаемыми масками, но я чувствовал их удивление. Император никогда не посещал темницы.

Я остановился перед дверью её камеры. Я не приказал страже открыть. Просто положил ладонь на древнее, холодное дерево. И почувствовал это.

Слабую, едва уловимую вибрацию. Тепло. Жизнь.

Оно исходило изнутри. Не от стен, не от самой пленницы. Оно исходило от осколков Сердца Мира. Того, что было мёртвым камнем ещё этим утром.

Я сам толкнул дверь.

И вошёл в другой мир.

Это больше не была тюремная камера. Это была алхимическая лаборатория, кузница и святилище одновременно. Воздух был густым, наполненным запахом горячего металла, озона и чего-то ещё… странного, незнакомого, но не неприятного. Запаха абсолютной концентрации.

Два моих лучших мастера, гордецы, которые не склоняли головы даже передо мной, если речь шла об их ремесле, стояли, покрытые потом, и смотрели на дело рук своих с благоговейным трепетом. Они даже не сразу заметили меня.

А в центре всего этого действа, на коленях, в кругу из инструментов и осколков, была она. Екатерина.

Её волосы выбились из небрежного узла, щека была измазана сажей. Она выглядела измождённой, но её глаза… они горели. Горели огнём творца, искрой, которую я считал давно угасшей в этом мире. Созидание.

И я увидел, что они сделали.

Кусочек, который они создали из чистого, расплавленного золота. Он лежал между двумя осколками, идеальный, сияющий, невозможный. Он был не просто заплаткой. Он был обещанием. Обещанием того, что даже пустоту можно заполнить чем-то прекрасным.

В тот миг, когда я вошёл, воцарилась тишина. Мастера рухнули на колени. Она замерла и медленно, очень медленно подняла голову. Её взгляд встретился с моим. В нём больше не было того животного ужаса, что я видел в тронном зале. Была усталость. Настороженность. И была… тень вызова. Словно я ворвался в её священное пространство без приглашения.

Я сделал шаг вперёд, мой взгляд был прикован к золотой частичке. Я чувствовал её. Чувствовал как моя собственная душа, моя расколотая сущность, тянется к нему, как растение тянется к солнцу.

Я нарушил тишину. Мой голос прозвучал хрипло, незнакомо даже для меня самого.

— Что ты такое?

Это был не вопрос о её имени или происхождении. Это был вопрос о её сути. О природе её силы, которая не была силой в привычном мне понимании.

Она медленно поднялась на ноги, не опуская взгляд.

— Я реставратор, — просто ответила она.

Простое, смертное слово. И в то же время оно объясняло больше, чем сотни магических трактатов. Она не создавала новое, а возвращала к жизни старое. Не стирала шрамы, а делала их достойными восхищения.

Подойдя ближе и остановившись всего в шаге от россыпи осколков, я почувствовал их энергию так сильно, что по коже побежали мурашки. Особенно сильно фонил уже собранный фрагмент. Золотые швы на нём, казалось, тихо гудели, напевая песню возрождения. Но истинным чудом была не эта магия, а её творец.

Мой взгляд нашёл её руки — изящные, но перепачканные, с обожжёнными кончиками пальцев. Руки, которые сотворили невозможное.

— Здесь, — сказал я, указывая на собранную часть. — Когда ты соединила их, я почувствовал. Боль отступила.

В её глазах мелькнуло понимание. Она кивнула, словно подтверждая очевидный для неё факт.

— Вы связаны, — тихо сказала она. — Вы и этот мир. А он… — она ткнула на осколки, — это сердце мира. Когда я лечу его, я лечу и вас.

Она говорила об этом так просто, так буднично, что это выбивало почву из-под ног. Вся моя империя, вся моя жизнь, вся моя боль — для неё это был лишь материал. Сложный, но понятный.

Я понял, что Валир был прав в одном. Держать её здесь, в этой грязной башне, было безумием. Не потому, что она была шарлатанкой. А потому, что она была моим единственным шансом. И этот шанс нужно было беречь, как самое ценное сокровище.

— Это место не подходит для тебя, — мой голос снова обрёл свою императорскую твёрдость.

Я повернулся к застывшим в поклоне мастерам.

Повинуясь моему взгляду, мастера застыли в поклоне.

— Вы двое. Соберите всё. Каждый осколок, каждый инструмент. Перенесите это в Срединную Палату. Обеспечьте ей всё, что она потребует. Любой материал. Любой инструмент. Немедленно.

Алхимик и ювелир потрясённо переглянулись. Срединная Палата. Легендарное, запечатанное помещение в самом сердце дворца, примыкающее к моим личным покоям. Говорили, что первые драконы выковали там саму основу мироздания. Никто не входил туда уже тысячу лет.

Взгляд снова вернулся к Екатерине. Её лицо было непроницаемо, но в глубине её глаз промелькнула тень… страха? Или просто осознания того, во что она ввязалась. Из темницы её переводили в золотую клетку, расположенную в самом логове дракона.

Я резко повернулся в сторону выхода. У самой двери — остановился. Повернув голову, в сторону девушки произнёс:

— Каждый шов, который ты создаёшь, я чувствую.

Пауза, чтобы она не просто поняла, но и в полной мере осознала.

— Продолжай. Возможно, так, у меня действительно появится шанс. И у моего мира тоже.

И я вышел, оставив её одну с осознанием того, что теперь её руки держали не просто разбитые камни.

Они держали моё сердце. И мою жизнь.