Целительница для проклятого Дракона-Императора

Глава 8

От лица Екатерины

Он ушёл.

Тяжёлая дверь закрылась, оставив за собой гулкое эхо и нас троих в камере, которая внезапно показалась тесной. Я смотрела на то место, где только что стоял Император, и пыталась заставить свои лёгкие работать. Воздух, казалось, до сих пор потрескивал от его присутствия.

“Каждый шов, который ты создаёшь, я чувствую”.

Эта фраза впечаталась в мой мозг, выжигая все остальные мысли. Моя работа. Моё искусство, моё уединённое, медитативное ремесло… теперь у него был зритель. Больше чем зритель. Участник. Каждый мой промах, каждая ошибка, каждая капля лишнего лака — он всё это почувствует. Осознание этого было похоже на прикосновение оголённого нерва. Это было до ужаса интимно. И до ужаса страшно.

Два мастера, алхимик и ювелир, медленно поднимались с колен. Их лица выражали глубочайший шок.

— Срединная Палата… — прошептал алхимик, и в его голосе был священный трепет. — Её не открывали со времён Первого Дракона.

— Она получит лучшие инструменты. Лучшие материалы, — добавил ювелир, глядя на меня совершенно новыми глазами. Не как на пленницу. А как на жрицу, готовящуюся к самому важному ритуалу.

С этого момента всё завертелось с калейдоскопической скоростью. Дверь распахнулась, но на пороге стояли уже не тюремщики, а дворцовая стража в парадных доспехах, сияющих серебром. Они не смотрели на меня. Они смотрели на осколки Артефакта на полу.

Началась самая странная процессия в моей жизни. Я шла по бесконечным коридорам дворца. Но теперь я была не заключённой. Я была центром этого маленького вихря. Впереди шли маги, расчищая путь невидимыми заклинаниями. По бокам — стража, создавая живой коридор. За мной мастера несли на бархатных подушках уже соединённый мной фрагмент и тот самый осколок, отлитый из чистого золота.

Я шла и смотрела. Смотрела глазами реставратора. Я видела величие этого места — гигантские гобелены, изображавшие битвы драконов и богов, искусную резьбу по камню, мозаичные полы. И я видела его болезнь. Тонкие, как волос, трещины ползли по стенам. Краски на гобеленах потускнели, словно из них ушла жизнь. Весь этот дворец, весь этот мир был похож на бесценный, но умирающий шедевр.

Мы остановились перед гигантской, круглой дверью из цельного лунного камня. На ней не было ни ручек, ни замков, лишь сложная вязь серебряных рун, тускло светившихся в полумраке.

К двери подошёл верховный маг Элиас, тот самый, что был в тронном зале при моём появлении. Он выглядел ещё более уставшим, но в его глазах горел огонь надежды. Он возложил ладони на дверь и что-то тихо запел на древнем языке. Руны вспыхнули ярким серебряным светом, и дверь, тяжёлая, как гора, беззвучно отъехала в сторону, открывая проход.

Я шагнула внутрь и замерла, забыв как дышать.

Это было не помещение. Это было сердце мироздания.

Огромный круглый зал с куполом, который казался ночным небом, усыпанным настоящими, медленно плывущими звёздами. В центре зала стоял исполинский стол из гладкого, отполированного до зеркального блеска чёрного обсидиана. Воздух здесь был другим. Чистым, плотным, наполненным дремлющей силой. Здесь не было ни единой трещинки. Это место, казалось, существовало вне времени и разрушения.

Слуги и мастера, двигаясь с благоговейной осторожностью, внесли внутрь осколки и инструменты. Они расставили всё на обсидиановом столе, создавая для меня идеальное рабочее место. Мои скромные горелки и шпатели выглядели здесь чужеродно, как полевые цветы, принесённые в императорскую сокровищницу.

Когда всё было готово, они ушли. Все. Дверь из лунного камня так же беззвучно закрылась, оставив меня одну.

Одна в сердце драконьего логова.

Я подошла к столу. Осколки, разложенные на его идеально чёрной поверхности, казались россыпью разбитых звёзд. Я провела рукой над ними, чувствуя их холод и затаённую боль.

Теперь у меня было всё. Лучшие условия, лучшие материалы, доверие самого Императора. И его приказ: “Продолжай”.

Отступать было некуда.

Я взяла в руки два больших осколка и созданный нами золотой фрагмент. Это был самый сложный шов из всех. Мне нужно было соединить камень с чистым, новорождённым металлом. Это было против всех правил. Против законов физики моего мира.

Я зажгла горелку. Тонкое пламя заплясало в древней тишине. Я приготовила лаковую основу. Растёрла новую порцию золотой пыли.

И всё это время я чувствовала его.

Не было ни звуков, ни теней. Но я знала, что он там, за одной из стен этого зала. В своих покоях. Ждёт, наблюдает, чувствует.

Это осознание заставляло кожу покрываться мурашками. Я больше не была просто Екатериной, реставратором. Я была его руками. Возможно, его последней надеждой.

Я сделала глубокий вдох, отгоняя посторонние мысли. Есть только я, стол и работа.

Я взяла кисточку. Мою старую, верную кисточку, которая была со мной с самого начала этого безумия.

И в тот момент, когда я обмакнула её в золотой лак, я почувствовала, как по стене, отделявшей меня от него, прошла едва заметная вибрация. Словно огромный, невидимый зверь затаил дыхание в ожидании.