Целительница для проклятого Дракона-Императора

Глава 9

От лица Императора Рэйнора

Я не вернулся к своим делам. Не стал разбирать доклады о медленном угасании провинций или слушать донесения Валира о происходящем в армии. Всё это стало… фоном. Шумом, потерявшим всякое значение.

Я заперся в своих личных покоях, примыкающих к Срединной Палате. Это было пространство тишины и сумрака, где я обычно пытался совладать со своей болью. Но сейчас я пришёл сюда не за этим. Я пришёл слушать.

Я сел в высокое кресло из чёрного дерева, стоявшее у самой стены, той, что отделяла меня от неё, закрыл глаза, отогнал все мысли, всю свою императорскую суть, всю драконью ярость. И превратился в слух.

Сначала не было ничего. Лишь гулкое биение моего собственного сердца и тихий скрежет трещин, расползающихся по моему телу. Но потом, сквозь эту симфонию разрушения, я услышал его.

Тихий, едва уловимый отзвук.

Это был не звук в привычном понимании. Он рождался не в ушах, а где-то глубоко внутри. Это было эхо её сосредоточенности. Я чувствовал её дыхание, ровное и медленное, чувствовал, как её воля, словно тончайшая игла, сшивает края реальности.

А потом началось само действо.

Я ощутил, как она берёт в руки осколки. Их холодная, мёртвая энергия коснулась меня через стену. И я почувствовал, как она подготавливает их, очищая от скверны не магией, а чем-то иным. Чем-то, что ощущалось как… принятие. Она не боролась с тьмой, вместо этого Екатерина заполняла её светом.

И тут я почувствовал его, новый фрагмент, тот, что был рождён из чистого золота.

Его энергия была иной. Она не была ни древней, ни магической. Она была чистой, яркой, как первый луч солнца после долгой ночи. Энергия творения в её первозданном виде.

Я понял, что она собирается сделать — соединить камень и металл. Живое прошлое и новорождённое настоящее. Затаил дыхание.

И в тот миг, её руки, пропитанные золотым составом, коснулись краёв, меня пронзила боль.

Но это была не та тупая, изматывающая боль, к которой я привык. Эта была острой, очищающей, как удар молнии.

Я вцепился в подлокотники кресла, сдерживая рёв, который рвался из моей груди. Пот выступил на лбу, в глазах потемнело. Я чувствовал всё, чувствовал, как золотой состав заполняет микроскопические пустоты. Как он обволакивает края двух враждебных сущностей — древнего камня и молодого металла.

И я чувствовал её волю. Она была щитом, который не давал им отторгнуть друг друга. Она была мостом, перекинутым через пропасть. Я ощущал её невероятное напряжение, её колоссальную усталость. Она отдавала этому процессу всю себя без остатка.

А потом… соединение.

Если предыдущая вспышка была искрой, то это был взрыв сверхновой.

Волна чистого, жидкого тепла хлынула из-за стены и ударила в меня. Она прошла сквозь моё тело, выжигая боль, заполняя пустоты. Это было мучительно. И это было самое прекрасное ощущение, которое я испытывал за последние сто лет.

Я откинулся на спинку кресла, тяжело дыша. Боль ушла, просто исчезла, и на её месте была гулкая, звенящая пустота и… тепло. Непривычное, почти забытое чувство целостности.

Я медленно поднял руку и стянул перчатку.

Изменения были разительными. Трещины не исчезли, нет, но они преобразились. Из них больше не сочился мертвенный свет. Теперь они были заполнены тончайшими, едва видимыми золотыми нитями, которые пульсировали мягким, здоровым светом. Моя рука больше не была похожа на расколотый обсидиан. Она стала похожа на произведение искусства. На бесценную реликвию.

Я смотрел на свою руку, и впервые за долгое время по моей щеке скатилась слеза. Не от боли или отчаяния, а от потрясения, от благодарности к этой девушке.

В этот момент дверь в мои покои бесшумно отворилась. Я знал, что Валир не сможет долго ждать.

Генерал вошёл, и его лицо было мрачнее грозовой тучи. Он остановился, увидев меня без перчатки, и на мгновение замер, его взгляд был прикован к моей руке. Но он быстро взял себя в руки.

— Повелитель, пока вы предаётесь медитациям, во дворце зреет бунт. Лорды напуганы. Они шепчутся, что вы отреклись от древней магии и доверили судьбу империи ведьме из иного мира. Они требуют её казни. Они считают, что её колдовство лишь ускорит наше падение.

Я медленно поднялся, ощущая в своём теле силу, которой не чувствовал уже много лет. Тепло растекалось по венам, разгоняя вечный холод.

— Они боятся, потому что их разум слишком узок, чтобы понять то, что они видят, — сказал я, и мой голос прозвучал так мощно, что, казалось, заставил вибрировать стены.

Я подошёл к нему и протянул свою преображённую руку.

— Посмотри, Валир. Разве это похоже на колдовство, что ускоряет падение?

Генерал смотрел на мою руку, и на его лице впервые отразилось нечто похожее на сомнение. Он был солдатом, он верил фактам. И факт был перед ним.

— Я не знаю, что это, Повелитель, — честно признался он. — Но это… противоестественно.

— Противоестественно — это гнить заживо, генерал, — отрезал я. — А это — исцеление. И эта девушка, — я указал на стену, за которой творилось чудо, — находится под моей личной, абсолютной защитой. Любой, кто посмеет хотя бы косо посмотреть в её сторону или усомниться в моих приказах, будет уничтожен. Ты передашь это лордам. Дословно.

Валир сглотнул. Он видел, что я не шучу. Генерал видел перемену во мне.

— Слушаюсь, мой Повелитель.

Он поклонился и вышел, оставив меня одного.

Я подошёл к большому зеркалу из полированного серебра, в которое не смотрелся уже много лет, не желая видеть своё разрушение. Теперь я посмотрел.

Трещины на лице никуда не делись. Но они тоже изменились. Они светились мягким золотом. Они больше не были символом моей слабости. Они стали символом моей надежды.

Я смотрел на своё отражение, но видел её. Девушку из другого мира. Реставратора.

Моего личного Ткача Душ.

И я понял, что Валир, сам того не зная, был прав. Это действительно было противоестественно. Противоестественно для дракона так сильно зависеть от хрупкой смертной.