Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший

Главa 6

Я замерла. Какой еще приказ императора? У них там в больнице утечка веселящего газа что ли?

Какое императору до меня дело? Вообще до нашей больницы?

Я принюхалась.

Нет, специфической сладостью от Сапольски вроде бы не пахло.

— Там письмо пришло, — затараторил Сапольски. — От самого императора! Лично в руки главному целителю Метьюзу! Он прочитал — а потом как рявкнет! Сказал, за вами бежать! И вот я… Срочно! Целительница Уэйн, пожалуйста! А то меня уволят!

— Интересно, — проговорила мама, подходя к двери.

Она целомудренно запахнула халат и выглянула на улицу.

Мимо, поднимая дорожную пыль, проехала нагруженная сундуками телега. У кучера и четверки запряженных в телегу вороных лошадей вид был такой, как будто они слишком хороши для нашего захолустья.

Колеса телеги громко скрипнули, Джесси дернулся, и я погладила его по голове.

— Тише, все в порядке. Это просто дерево.

Громких звуков мой малыш боялся. Во рту стало горько. Я так надеялась, что сегодня получу ответ из фонда по поводу Джесси! Время работало против нас, ему нужно было лечение, и поскорее. Но где взять на него денег? Я брала дополнительные смены, очень много работала, во всем себе отказывала — но этого было мало.

— Целительница Уэйн…

— Что тебе интересно, мам? — будничным тоном спросила я.

Выходной у меня, выходной.

Никаких рабочих разговоров, только сын и мама. И мистер Хиггинс, который сам напросился.

— Интересно, кто выкупил Воронов холм, — пробормотала она.

— Что?

При чем здесь это?

— Явно кто-то состоятельный, — тем временем продолжила мама, провожая глазами телегу. — Вещи прибывают уже неделю, а никто ничего не знает. Я вот спрашивала у миссис Дерби, она тоже понятия не имеет. Мы пытались узнать в мэрии, но там никто и слова не хочет говорить, под страхом смерти! Ты не знаешь? — обратилась она к Сапольски.

Тот растерялся.

— Я… нет. Целительница Уэйн, пожалуйста…

— Интересно, он женат? — продолжала мама всматриваться вдаль.

— Кто?

— Новый хозяин Воронового холма, конечно! Думаю, нет, иначе вещей было бы больше.

— Хочешь проверить на нем свои чары? — подняла я бровь.

Отец Амелии умер пять лет назад от сердечного приступа — я ни разу его не видела, так что каждый раз, когда мама пыталась устроить мою личную жизнь, я в ответ предлагала ей устроить свою.

— Какие чары, Амелия! Мне пятьдесят! А вот ты…

— А что — я?

— Ты не замужем! Нужно устроить вам знакомство.

— А как же мистер Хиггинс? Он еще даже не посватался, а ты уже склоняешь меня к адюльтеру? Как тебе не стыдно!

Мама задохнулась от возмущения, и тут вмешался Сапольски.

— Мне кажется, я увидел герб.

— Что ты увидел?

— Герб. На одном из сундуков был герб.

— Ты успел рассмотреть — какой? — вцепилась ему в рукав мама, глаза которой загорелись любовьй к сплетням.

— Кажется… дракон? На щите или что-то вроде того. Там еще было что-то продолговатое, кажется, меч или…

— Копье, — пробормотала я.

— Дракон! — ахнула мама. — В нашем городе! Амелия, это судьба!

Сердце рухнуло вниз.

Нет. Нет-нет-нет, этого быть не может.

Наверняка в этом мире существует множество драконьих родов, герб которых выглядит так. Да Сапольски вообще мог ошибиться, он клизму от шприца с трудом отличает!

Не мог же Дерек Ашер переехать сюда, в этот город.

Он герой войны! Двоюродный брат императора!

Что ему тут делать?

Пускай вон, к свадьбе с невестой готовится или… не знаю.

Чем там обычно занимаются аристократы, которым не нужно зарабатывать на жизнь?

Кстати, об этом.

— Мам, идем. Нам нужно поговорить.

И обсудить залог на дом, о которому я вот так внезапно сегодня узнала.

Конечно, семья Амелии была небогата. Побочная ветка какого-то баронского рода, седьмая вода в киселе, банковские сбережения, которые стремительно таяли, и расходы, которые не покрывали проценты по вкладам… Все это не было для меня новостью.

Но дом под залогом?

Проклятие, у нас ведь нет другого варианта для жилья. Откуда взялся залог? Почему память Амелии ничего об этом не сохранила?

Она вообще хоть что-нибудь полезное помнила, кроме цвета глаз этого Ашера, формы его задницы, внешнего вида герба и прочей ерунды?

Джесси у меня на руках напрягся, и я поспешила чмокнуть его в висок. Нужно успокоиться, не стоит его пугать.

— Но целительница Уэйн! — взвыл практикант Сапольски. — Ну пожалуйста. А то меня уволят! Хотите — я пока посижу с вашим сыном? Эй, пацан, хочешь мяч попинаем?

Он потянулся к Джесси, и тот громко вскрикнул.

Я попятилась.

— Не трогай! — рявкнула я на и так побледневшего Сапольски.

Джесси, выкрутившись у меня из рук, рванул вверх по лестнице в свою комнату.

Проклятие.

Он боялся мужчин. До недавнего времени настолько сильно, что пугался одного их вида. И на это были причины.

Я постепенно пыталась приучить Джесси к тому, что не все… не все такие, как Фредерик Уэйн, бывший муж Амелии, от которого я еле смогла сбежать.

Но на это нужно было время.

— Сапольски, еще раз потянешься к моему сыну — руки оторву! — бессильно рявкнула я.

Конечно, он не был виноват. Он же не знал ничего про Джесси.

— Но я…

На парня страшно было смотреть.

— Я к нему поднимусь, — сказала мама. — Этому молодому человеку стоит преподать несколько уроков манер. А ты — быстро приведи себя в порядок! Скоро придет мистер Хиггинс! И будь добра, накрась губы, а то бледная, как моль! У тебя два часа!

Проклятие.

Я поморщилась.

Еще же этот жених.

Вот что лучше, внеурочная работа или сватовство?

Ответ очевиден, за работу хотя бы заплатят. А этот Хиггинс, что-то мне подсказывало, даже конфет не принесет.

Дождавшись, пока мама отойдет подальше, я приказала Сапольски: