Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший

Главa 13

— Троечник, — ругнулась я. — Значит, дальше вы слушаете меня, генерал Ашер. И, если мой способ сработает, вы признаетесь, что из нас двоих идиот — вы.

Вообще-то у меня не было привычки так разговаривать с больными.

Но клянусь, полчаса общения с этим драконом и его таким же невыносимым управляющим вымотали меня сильнее, чем трое суток дежурства подряд.

Общение с ними двоими — и этот дурацкий запах жженой смолы, тянущийся от подноса с тлеющими ветками и травами. Кто вообще придумал этот идиотизм? Руки бы оторвала.

Повисла тишина, а затем Ашер… рассмеялся. Мне показалось, что я ослышалась.

Смеяться в его состоянии?! Да он на грани обморока должен быть!

— Вперед. Грейс.

Ашер щелкнул пальцами, и тяжелое ведро с кипятком, стоящее у двери, подплыло ко мне.

— Что вы делаете, мать вашу? Я кому говорила про магию?

Ашер сжался, а затем хрипло выдохнул:

— Нужно. Было. Дать тебе. Таскать тяжести? Вперед. Что ты там. Говорила про. Раздеть?

Я закатила глаза.

Мужчины.

Спустя несколько минут на полу рядом с креслом генерала Ашера стоял наполненный горячей водой таз, сбоку, на столике, — миска, тоже с горячей водой.

Наклонившись, я стянула с него домашние туфли. Мать его, еще и туфли! В его-то состоянии! Конечно, зачем упрощать лимфотоку жизнь, он создан, чтобы страдать.

Попадись мне под руку этот целитель Шеррил…

— Если бы. Я знал. Я бы. Не мыл.

— Что?

— Ноги. Неделю, — заявил Ашер, откидываясь головой на спинку кресла.

В ответ я мстительно сунула его ступню в горячую воду — и он зашипел от боли.

Температура тела в этом мире была забавным предметом. С одной стороны, кожа дракона сейчас была раскаленной, с другой — это мало имело общего с работой пирогенов, скорее с перевозбуждением магической системы.

Так что горячая вода его все равно обжигала — это-то мне и нужно.

— Дайте руку.

— И. Сердце?

Я закатила глаза и от души пожалела, что он меня не видит.

— Лучше почки.

Он поднял голову, как будто мог меня увидеть, и тут же поморщился.

— По.Чему?

— А они у вас единственный здоровый орган. Руку. Ее нужно тоже сунуть в кипяток.

— Какая. Ты. Затейница. Грейс, — Ашер хрипло засмеялся.

Не слушая больше его болтовни (как он вообще в его состоянии умудряется разговаривать?), я сжала крупную тяжелую ладонь и аккуратно опустила в миску с горячей водой.

С губ Ашера сорвался тихий болезненный вздох — я притворилась, что ничего не слышу.

Отлично. Конечности, те, которые уцелели, — в горячей воде.

Остался последний нюанс.

— Откиньте голову на спинку кресла, генерал Ашер.

Я встала у него за спиной и замерла, держа в руках миску со льдом. Он повернул голову и поморщился.

— А ты разве не должна помыть мне ноги? И где лепестки роз?

Существовал в этом мире такой свадебный обряд. Правда, мыть ноги жене там должен был муж.

Я решительно положила ему на лоб кубик льда, и Ашер дернулся от неожиданности.

— Ты. Что. Твор. Ишь?!

— Расслабьтесь и думайте о чем-то приятном, генерал Ашер.

— Какое. Приятное. Пока. Ты. Здесь?

Он поморщился, я провела кубиком льда по его лбу от виска к виску, затем скользнула к кромке волос, к затылку — и обратно.

Массаж головы кубиком льда нужно было делать около двадцати минут, пока ноги и руки (в нашем случае — рука) находятся в горячей воде.

Работая неврологом, я часто рекомендовала такой способ облегчения боли пациентам с мигренью*. Горячая вода стимулировала нервные клетки в конечностях, расширяла сосуды, отводила кровь от головы, а ледяной массаж, как и стандартный охлаждающий компресс, никогда не бывал лишним.

Болевой синдром дракона, так же, как и мигрень, был вызван перегрузкой ЦНС — поэтому я надеялась, что этот метод поможет.

Тем более, что все остальные целительские методики на драконов действовали крайне ограниченно.

Ашер не двигался, только тяжело хрипло дышал. Он запрокинул голову на спинку кресла, так что наши лица оказались совсем рядом.

Я могла рассмотреть тень щетины на его щеках, острый кадык, уродливый шрам, идущий от подбородка до середины лба и стягивающий смуглую кожу. У Ашера были густые темные волосы с проседью, широкий лоб и — когда-то — карие глаза. Драконьи, с вертикальными зрачками.

Из воспоминаний Амелии я помнила, что когда-то их взгляд был тяжелым и пронзительным.

Интересно, что случилось с его глазами? В папке, которую мне дали, подробностей об этом не было. Впрочем, как я сейчас понимала, там вообще многого не было. Например, о протезе на месте руки — ни слова.

— Хватит на меня пялиться, Грейс.

Я фыркнула и мстительно приложила новый кусок льда к теплой коже на шее дракона, как раз над кадыком. Вреда не будет, а мне приятно.

Впрочем, немного этого дракона я даже понимала. Амелия была влюблена в него совершенно дико!

Основала фанклуб.

Пыталась украсть у него то пуговицу, то платок, то ручку — чтобы иметь что-то "на память".

Забрасывала любовными письмами.

Пыталась напоить, в конце концов, зельем вожделения (свободная продажа этой дряни была запрещена, но Амелию это не останавливало).

Чего стоит хотя бы то, что она записалась в добровольцем в целительскую бригаду и отбыла вслед за ним на границу?

Амелия почему-то вбила себе в голову, что она — истинная ректора. И что он обязан ее полюбить.

Положа руку на сердце, я даже немного понимала этого дракона. Я бы тоже на его месте была в ужасе!

Но вслух я в том, что я с ним в чем-то согласна, я бы в этом не призналась даже под страхом смерти.

— Честное слово, — продолжил Ашер, — у меня ощущение, что я попал в ад — и тут ты.

Я бросила оплывший кусочек льда в миску и отстранилась.

— Вижу, вам лучше, генерал Ашер.

— Думаешь?

— Тремор прекратился, дыхание свободное, разговаривать, как я вижу, тоже не доставляет вам труда. Делаю вывод, что боль ослабла. Я распоряжусь, чтобы вам подали горячий сладкий чай и легкий завтрак.