Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший

Главa 17

От его тона и близости меня затошнило. В этот раз Уэйн не пил, но мне все равно почудился сладкий удушающий запах алкоголя.

— Вон отсюда. Иначе я вызову полицию.

— Осмелишься? Дорогая, мы ведь не чужие лю…

— Вон! — рявкнула я, шагая к камину. Схватила с крючка кочергу и обернулась. — Ну?!

— Амелия! — возмутилась мама.

— Тридцать лет уже Амелия!

Несколько секунд мы с Уэйном сверлили друг друга взглядами, а затем он наконец соизволил убраться.

Я держала кочергу наизготовку до того момента, как услышала хлопок входной двери, а затем вернула ее на место и тут же вздрогнула.

Джесси!

Я бросилась к окну и с облегчением выдохнула. Уэйн вылетел из калитки и заспешил вперед по дороге — или не увидел Джесси, или решил не марать об него руки.

Отлично.

Надеюсь, из города он тоже уберется в самое ближайшее время. Кулаки сжались от злости.

Мерзавец. Ну какой же мерзавец! Как он посмел прийти сюда?! Моя бы воля, я бы…

— Ну — и что это было? — с нажимом спросила стоящая за моей спиной мама.

Я обернулась.

— Всего лишь светская беседа с бывшим мужем, ничего такого.

— Светская беседа? — рявкнула она, скрещивая руки на груди. Маргаритки второй свежести в ее прическе снова негодующе вздрогнули. — Что ты натворила?!

— А что?

— Ты прогнала его!

— Разумеется, я его прогнала! Надо было предложить ему чаю?

— Хотя бы! Амелия! А вдруг бы он дал нам денег?! Все-таки ты растишь его сына!

От удивления у меня даже рот открылся. Она серьезно? Сжатые губы, скрещенные руки, морщинка между тонкими, как велит мода, бровями.

Серьезно.

— Он пришел, чтобы забрать у нас деньги, мама! Забрать, а не дать! Ты вообще в своем уме?

— Разумеется, в своем! А ты?

Я неверяще покачала головой.

— Не хочу об этом говорить. У меня много дел.

Отвернувшись, я направилась к двери. Нужно забрать Джесси со двора. А потом — потом мы еще успеем все-таки поиграть. А если повезет, то и блинчики испечем.

Как же я по нему соскучилась! Кто бы раньше мне сказал, что можно так сильно скучать по кому-то?

Правду говорят, что многое понимаешь только после того, как заводишь своих детей. Настоящая любовь и настоящий страх появляются в жизни именно в этот момент.

До того, как у меня появился Джесси, я совсем этого не понимала.

— Нет, ты послушай! — затопала вслед за мной мама. — Сначала мы с отцом приложили все усилия, чтобы выдать тебя замуж, несмотря на все твои недостатки…

— Не смей называть Джесси моим недостатком! — обернувшись, выпалила я. — Он мой любимый сын!

Мама поджала губы, но упрямо продолжила:

— Приложили столько сил, чтобы выдать тебя замуж и замять скандал, а в итоге что? А в итоге ты нас всех опозорила и развелась. Чтобы что? Чтобы растить ребенка одна и работать целительницей в этой задрипанной…

— Я не хочу этого слушать, — махнула рукой я, сходя с последней ступеньки лестницы в холл.

— Нет, не уходи от меня, когда я с тобой разговариваю! Амелия! А все ради того, чтобы ты работала в этой задрипанной больнице, как какая-то нищенка!

— Если ты не заметила — мы и есть нищенки!

Я осеклась. Семья Амелии происходила из побочной ветки баронского рода и никогда не отличалась достатком — но все-таки могла считаться аристократической.

Слово “нищенка” в таких кругах считалось страшным оскорблением, даже если было правдой.

Но маму Амелии, как выяснилось, сбить с пути было не так уж просто.

— А все потому, что ты не смогла сделать выгодную партию! Зачем мы с отцом собирали деньги и отправляли тебя учиться в военную академию?

— Чтобы я стала целителем? — спросила я, открывая входную дверь.

— Чтобы ты удачно вышла замуж! — отрезала мама, прижимая створку двери рукой к косяку. — А ты мало того, что не обзавелась женихом, так еще и развелась с тем, которого мы для тебя подобрали!

— Хватит!

— Мы можешь хотя бы сказать, что тебе не понравилось? После шести лет брака ты вдруг ни с того ни с сего решила, что…

— Может, я просто была несчастлива. Разве этого недостаточно?!

— Несчастлива? Дорогая, нет такого несчастья, из-за которого стоило бы расторгнуть брак, тем более, такой удачный. Что ты о себе возомнила? Вот мы с твоим отцом…

Сжав кулаки, я зажмурилась и рявкнула:

— Стоп! Я не хочу об этом говорить. Это в прошлом! В прошлом, и я не хочу это ворошить!

Повисла звонкая тишина, нарушаемая только шумом ветра и гулом насекомых в саду.

Мама не знала, конечно. Ничего не знала о том, что на самом деле произошло с Амелией. Я ни о чем не говорила.

Мама замолчала. Несколько секунд мы буравили друг друга взглядами, а затем она отвернулась.

— Ладно. Хватит. Ты права, это прошлое, что его ворошить…

— Спасибо.

— Тем более, Уэйн так и не дал нам денег!

— Вот именно.

— И отказался прощать нам долг! А мы с твоим отцом, упокой господь его душу, на это рассчитывали!

— Да, вопиющее бесчестье.

— И вообще — он позволил тебе от него уйти, забрав сына! Разве порядочный мужчина так бы поступил? Он бы оставил себе ребенка и заставил тебя быть его женой!

Какой ужас.

— Рада, что мы друг друга поняли.

Я вышла на крыльцо и улыбнулась Джесси, который рядом со скамейкой перекладывал камушки.

— Да, ты права, — задумчиво проговорила мама. — Пора оставить его в прошлом, хотя…

— Какое — хотя? — обернулась я.

— Хотя это, конечно, очень жаль.

— Что?!

— Девушке полагается иметь поклонников, если она хочет удачно выйти замуж, — задумчиво покусав губу, выдала мама. — Даже если в числе ее поклонников — бывший муж. Это даже пикантно. Может привлечь кавалеров. Тем более, в твоем возрасте быть девственницей уже неприлично. Амелия, я перенесла визит мистера Хиггинса на…

— Господи-боже, — ругнулась я и побежала, как к спасительному бастиону, к Джесси.